Оставшиеся концерты тура отменили, и через 48 часов после аварии группа и команда были на пути домой. Ларс ненадолго остался у Менша в его доме в Лондоне. Клифф Бернштайн встретил американских членов группы в аэропорту Нью-Йорка JFK, а Джеймс и Кирк полетели с пересадкой в Сан-Франциско. Тело Клиффа осталось в Швеции, где должны были сделать аутопсию, перед тем как отправить его в Америку. Это заняло несколько дней вместе со всей этой бумажной работой, которая только добавила агонии. Официальный медицинский эксперт, доктор Андерс Оттосон, в конце концов, выдал заключение о смерти «в результате thoracis cum contusio pulm»: фатальной компрессии грудной клетки с повреждением легких. Паспорт Клиффа под номером E159240 был аннулирован и отправлен убитым горем родителям. Только по возвращении домой все они действительно осознали всю трагедию, которая ворвалась в их жизнь. Биг Мик резюмировал все многообразие чувств группы и команды, когда позже размышлял: «Ты всегда чувствуешь себя под защитой на гастролях; ничего плохого не может случиться, это просто недопустимо, понимаешь, о чем я? Это рок-н-ролл, чувак, тут никто не умирает. Но с ними это произошло, и это было сложно принять».
Anthrax уже были в Копенгагене, готовясь выйти на вечерний концерт, когда узнали о том, что случилось. «С первого дня нашей встречи и до последнего, что мы провели в Стокгольме, Клифф Бертон совсем не изменился, – сказал Скотт Ян спустя менее суток с момента события. – Несмотря на растущий успех Metallica, он оставался все тем же приятным парнем, которого я знал и любил. Его манера одеваться и его воспитанность никогда не менялись, и мы все будем ужасно скучать по нему». Тем вечером шоу в Копенгагене также с нетерпением ждал Флемминг Расмуссен. «Я был так горд успехом Master of Puppets, и это должен быть первый раз, когда я увижу их вживую после записи альбома», – вспоминает он. «Я проснулся в шесть утра от звонка мамы, которая сообщила, что автобус разбился. Она услышала это по радио. Я не мог поверить! И было странно, что это произошло по пути в Копенгаген».
Новости быстро распространялись. Но недостаточно быстро, чтобы в ту эпоху до сотовых телефонов и электронной почты о случившемся узнала девушка Клиффа в Сан-Франциско, Коринн Линн. Как она сказала Джоэлу Макайверу: «В пятницу вечером R.E.M. играли в Беркли. Клифф любил эту группу. Он всегда ходил на нее и завидовал, что я смогу их послушать. Он тогда сказал: «Позвони мне после концерта, хочу знать, как это было». Мне не терпелось их увидеть. Они играли в Greek Theater, но там была такая молния и дождь, что Майкл Стайп вышел на сцену и сказал: «Мне жаль, но нам сегодня не разрешат играть; они боятся, что мы можем тут погибнуть». Я уже позже вспомнила эту фразу». Вместо концерта Коринн пошла с подругой выпить. Потом «около полуночи или часу ночи» попыталась дозвониться до отеля в Копенгагене, где Клифф должен был остановиться. «Леди повторяла, что они еще не заселились. Я тогда подумала: «Это странно». Она предположила, что Клифф мог зарегистрироваться под псевдонимом, который он иногда использовал – Самуэль Бернс, но снова ничего не вышло. «Бобби Шнайдер всегда останавливался под своим именем, но и его не было. Я подумала, это тоже странно, и не смогла уснуть. Я звонила каждый час: «Нет, они еще не приехали». И я думала: «Какого черта?» Но, в конце концов, пошла спать».
Прошло еще восемь часов, прежде чем новости о смерти Клиффа достигли Калифорнии. Но Коринн по-прежнему ничего не знала. Она провела утро в гостях у подруги, и только вечером получила сообщение о случившемся от своего соседа по квартире Мартина Клемсона только вечером, когда они оба вернулись домой. «Мартин сказал: «Мне надо поговорить с тобой». Я ему: «О чем? В чем дело?», и он сказал: «Клифф умер». Я ответила: «Нет, не умер! О чем ты говоришь?» Он начал пояснять: «Произошла авария…». Коринн сразу же позвонила родителям Клиффа, которые подтвердили новость. «Я ушла на следующее утро. Меня не было, возможно, две недели, за исключением того, что я иногда возвращалась за одеждой».
