- Клод, разведи, пожалуйста, костер. И не надо никуда ходить. Все сейчас сами сюда придут. Садитесь и отдыхайте, - и в кои веки меня послушались.
Пока Ян вновь отправлял вестника Старейшинам, я вынула еще семян из сумки, и, отойдя в сторону, засеяла ими целую полянку. Обратившись к земле, показала свою обиду на спутников и представила их наказание. В ответ послышался смех и одобрение. Спустя полтора часа, все лошади, убежавшие от хозяев, уже приступили к моему угощению. Охранники рубили лапник, а я отдавала должное забредшему на наш огонек кролю в жареном виде. Рядом со мной ковырял в зубах косточкой невозмутимый командир, а чертыхаясь под тяжестью припасов, к нам ползли остатки безлошадного отряда. Еще через час, все были собраны и палатка вновь установлена. Оставив мужчин, разбираться друг с другом, я расстелила одеяло в центре и моментально уснула.
Утро началось с обильного завтрака. Поднявшись к пещере, увидела, что вход уже расчищен. После моего вчерашнего срыва, мужчины опасливо молчали. В отряд, Ян набрал студентов со старших курсов, которых знал по их военным качествам. Про меня эти оборотни мало что знали, считая мое появление в отряде слабостью их командира. И лишь сейчас, после трехнедельного перехода прозревали правду о наших отношениях и моих способностях. С самого начала все знали о моих умениях целителя и возможностях по отысканию источника. Теперь до всех стало доходить о моем неслучайном нахождении в отряде. Я видела в глазах мужчин, появившееся удивление, но не собиралась давать им время на утоление их любопытства.
Подумав об отсутствии в пещере магии, прихватила магическую голубую ниточку с собой, привязав ее к себе на руку. Так и шла, тянув ту по пещере за собой. Ниточка была очень любопытной и норовила сорваться с руки и улететь вперед, но я удерживала ее. Вдруг заблудится. Под горой мы шли два дня. Для прохода лошадей, кое-где пришлось поработать киркой. Чтобы их накормить, пришлось три раза сажать и выращивать зерно. И хотя настоящей земли здесь не было, взятый с собой мешок земли, под нашей общей магией увеличивался в объеме. Затем, землю тщательно собирали до следующего раза. Выходу из пещеры все оказались безмерно рады, и, приложив руку к земле, я поблагодарила ее за помощь.
А внизу нас встречали. Люди стояли и ждали, откуда мы появимся. В руках у детей были маленькие букетики цветов. Увидев нас, они радостно закричали, махая руками. Я расплакалась. Мы дошли.
Катрин Глорис.
После торжественной встречи, нас развели по домам. Командир остался со Старейшинами разбираться с телепортистами. Телепортистов мы выпустили у выхода из пещеры, чтобы никого не посвящать в суть конфликта. Мальчики были явно обижены, а преподаватель молчал. Думаю, до него стало доходить, что там, на поляне не должно было остаться никого в живых. Мы не стали говорить им об убитом некроманте. Нам сейчас было необходимо, чтобы они выполнили ту часть работы, для которой все это и затевалось.
Еще на празднике я отметила гордую нищету жителей. Лихорадочные взгляды полуголодных детишек, дорвавшихся до еды, тщательно отстиранные старые одежки праздничных нарядов, излишняя худоба и бледность лиц стариков. На столе было самое лучшее. Еды было много, но я понимала, что отдают последнее. Поскольку в отряде я была единственной женщиной, меня поселили отдельно, в домик к вдове с двумя детьми. Домик был очень чистым. Положив артефакт, я развела в очаге магический огонь. За перегородкой мне была уже налита емкость с водой. Подогрев ее артефактом мы с хозяйкой сначала искупали в ней детишек. Сытые и разомлевшие от тепла и купания, дети сразу уснули.
- Как же вы, ведь вода то грязная, - охнула женщина.
- Все нормально, вот смотрите, - и я провела рукой, используя бытовое заклинание. Вода на глазах очистилась.
- Хорошо вам магам и тепло и чисто, - я улыбнулась.
- И у вас теперь будет все хорошо, - искупавшись, я сделала воду и хозяйке.
Пока она нежилась, под окнами насажала овощей и вырастила три фруктовых дерева. Улыбнулась, представив завтра радость на лицах детишек. Согрев чаю, уселись с хозяйкой на лавку, чинить одежду. Объяснив способ возврата вещам новизну, чинила за разговором старую одежду. Сначала детскую, потом застеснявшаяся хозяйка принесла свою и мужнину. Хозяйка рассказывала мне о своей жизни, о вдовстве, о нуждах города. Принимая от меня очередную починенную одежку или обувь, всплескивала в восторге руками и продолжала дальше. За вечер я узнала о местных нуждах гораздо больше, чем от гордых Старейшин.
