Джебедайя отвечал ему в схожей манере, но более сдержанно. Ростки в кадках съëживались от криков.
— Я всё сейчас исправлю! — закончил тираду Джебедайя и спрыгнул с подоконника.
Ынбёль вдохнула, прикрыла глаза и снова вытянула руку над саженцами. Нить от Джебедайя продолжала тянуться к ним, удлиняясь. Это как поводок. Ынбёль сосредоточилась и почувствовала множество нитей. Они были в плюще на стенах, в гадальных картах на полу. Большое зеркало в углу было буквально завешено энергией. Сравнение с пряжей теперь напоминало истину: несложно было догадаться, где чей клубок. Удивительно, насколько это легко.
— Он прав насчёт потока, — сказал Эш. — Я и забыл, что ты не такая, как я. Мне что в потоке, что без — всё одно видеть буду, но в потоке не так больно. А Джебедайя… — он помолчал, словно бы на что-то решаясь. Ынбёль ощутила сокровенный момент. — Думаешь, чего он так с растениями своими носится? Когда Перси обгорел в первый раз, он едва с припарками разобрался. А тут такое… Ох, ты бы видела. Беспомощность он терпеть не может. Представь, как он ненавидел себя, когда мог вылечить ожог только полудохлым листом чего-то плохо изученного. А потом ещё Эр-Джей со своей магией. У Верховного голова болит часто. Лекси вечно скачет, где не попадя. Ты чуть руки не спалила за одну секунду. Он за нас боится. Думает, лучше пусть его плющ порвëт, чем мы пострадаем. Идиотина.
Ровно как Перси и Лекси иногда ссорились, Эш с Джебедайем могли быть единодушны. Магия да и только.
После того дня они с Эшем временно остановили занятия: Ынбёль хотела получше разобраться с потоками, к тому же всё ещё не научилась чувствовать момент, когда готова к воскрешению, и полагала, что эти два знания как-то связаны между собой.
Эша от предсказаний тошнило. Перси горел от злости — у него и спрашивать было не надо, чтобы понять, как он колдует. Джеб разбивал энергию на маленькие ниточки, деля непосильную ношу ответственности между собой и своими растениями. Лекси думала о хорошем.
Ынбёль совершенно не представляла, что делать ей. Она уже смирилась с идеей, что умершее не обязательно умерло окончательно, но было тяжело представить, что она как-то может на это повлиять.
Должна ли она просто отдать трупу свою энергию, как это делал Джебедайя? Или ей нужно представить тело живым, как это сделала бы Лекси для своих иллюзий?
Она всё думала — на что похоже воскрешение? В голову навязчиво лезли картинки из голливудских фильмов, но она их прогоняла.
Что она чувствовала, когда вернулась?
Исцеление. Дух тогда словно бы собрал её по кусочкам, но не просто собрал, как разбитую чашку — он пропитал собой каждую клеточку её тела. Заставил её, всю её, а не только душу, жить и стремиться к жизни. Он заставил её чувствовать колебания, вскрыл палитру вкусов и чувств, вывернул и вылечил.
Ынбёль ещë не до конца сформулировала свои мысли, но уже знала — это оно. Чтобы что-то воскресить, надо заставить его жить.
— Метаморфозы, — заклинала она, — давайте, я в вас верю. И в себя верю.
Дар, её маленький источник мотивации, висел невидимкой у сердца — рядом с трёхцветным амулетом и цепочкой. Звучал серёжками, иногда царапался. Жил.
Будни шагали своим чередом. Старались идти ровно, но всё равно переломали ноги в доме ведьм.
Джеб после того урока обрёл веру в себя как учителя и однажды загадочно поманил её за собой. Ынбёль пошла, но, увидев, как тот отпирает дверь в подвал, замерла. Всё живое, что было в доме, успело нашептать ей, что в подвал лучше не ходить. Подвал — территория ведьмы растений, вечно живой и увядающей в бесконечном цикле естественности вещей. Джеб не был агрессивным, но мог быть опасным. Он не злился просто так, но залезть в его подвал было равносильно предательству.
— Не бойся, — сказал Джеб, усмехнувшись. — И гляди под ноги.
В подвале было сухо и прохладно. Над каждой грядкой стояли фиолетовые лампы на батарейках. Вдоль стен теснились шкафы со всякой незначительной и наверняка для Джеба бесполезной утварью вроде граблей и тяпок. Всё выглядело как самый обычный (если так вообще можно сказать) подземный огород, но ощущение было совсем не таким, как в доме. Даже не магическим… зловещим.
— Здесь безопаснее всего, — сказал Джеб. — Сюда никто не войдёт и ничто не выйдет. Вы смеётесь над моей магией, но она способна спасать жизни. А ваша нет.
— Я никогда над тобой не смеялась, Джеб, — очень искренне сказала Ынбёль. Она не доставала ему даже до плеча, и при желании он мог буквально переломить её пополам: настолько мельче она была. Какой уж тут смех?
Да и после ночи, когда её руки едва не превратились в два корявых уголька, она куда сильнее стала уважать то, что Джеб умеет.
— Но ты не просила меня с тобой заниматься. Почему?
Потому что до чёртиков тебя боюсь, подумала Ынбёль.
— Не знаю. Извини, если обидела этим.
— У меня для тебя кое-что есть, — сказал Джеб. — Тебе ведь нужны подопытные?
Он присел у одной из грядок и, немного покопавшись в земле, вытащил оттуда пару засохших жучков. Протянул их Ынбёль на раскрытой ладони.
