И Костя вышел, не оглядываясь на Сашку.
Она посмотрела на листок под своей рукой. В самом центре, почти скрытый каракулями, чуть подергивался недорисованный знак. На глазах терял объем, сплющивался, пока наконец не замер. Фарит аккуратно вытащил лист из-под Сашкиных стиснутых пальцев, поднес зажигалку. Бумага полыхнула. Коженников открыл заслонку крохотного камина и положил клочок огня на закопченные кирпичи.
Открыл пошире форточку:
– Всемогущая, да?
Сашка потерла глаза: их жгло, будто от долгого взгляда на солнце. Лились мутные слезы, наконец-то смывали столь тщательно наложенную тушь для ресниц.
– Они за тебя боятся, – пробормотал Коженников. – Но они не знают тебя до конца. Если бы знали – убили, во избежание мировой катастрофы…
Он говорил, кажется, с иронией. Он насмехался. А может, и нет.
Сашка смотрела на карандаш. Коженников вытащил на середину комнаты табуретку и уселся перед ней – совсем рядом. Она могла бы коснуться его, если бы захотела.
– Чувствуешь себя как джинн, которого выпустили из бутылки? Готова строить дворцы и разрушать их? Можешь все-все на свете?
Теперь он казался серьезным. А может, издевался.
– Я не могу остановиться, – прошептала Сашка. – Я не могу не быть.
– Можешь, – сказал Коженников, и от звука его голоса Сашка вздрогнула. – Потому что я
Он положил перед Сашкой на стол мобильный телефон в мягком розовом чехле:
– Это тебе. Позвони сейчас же матери и скажи свой новый номер.
Сашка сглотнула:
– Я…
– Делай, что я сказал. – Коженников выложил на стол пластиковую карточку с записанным на ней длинным номером. – Набор начинай с восьмерки.
Телефон работал. Клавиши отзывались на прикосновение нежным звуком, будто пели.
Гудок. Гудок.
– Алло… мама?
– Сашка? Сашка, привет! Ты откуда? Тебя так здорово слышно!
– Ма, у меня… теперь мобилка. Запиши номер.
– Да ты что?! Вот новость! Послушай, а это не слишком дорого?
– Нет… не очень. Записывай…
Коженников сидел, забросив ногу на ногу, и смотрел на Сашку сквозь дымчатые очки.
– Так тебе теперь можно звонить?
– Ну… да. По крайней мере, если я срочно понадоблюсь.
– Здорово!
– Ма… ну пока, извини, я не могу долго говорить…
– Пока! Счастливо! У нас все в порядке, малой здоров…
– Привет… Валентину. До свидания.
Она нажала «Отбой». На дисплее высветилась картинка – не то земной шар, не то стилизованные часы. Сашка перевела дыхание.
– Молодец, – Коженников кивнул. – Теперь смотри на меня и слушай внимательно.
Он снял очки. Сашка мигнула; карие глаза Коженникова, обыкновенные, с нормальными зрачками, уперлись ей в лицо.
– Всегда носи этот телефон с собой. Не смей выключать никогда. Следи за тем, чтобы аккумулятор был заряжен. Поняла?
– Да.
– Он принесет тебе плохую весть, если ты провинишься. Ты, джинн, которого выпустили из бутылки, запомни: за каждую попытку построить очередной дворец тебя будут ждать очень, очень печальные новости. И ты узнаешь их немедленно. Носи телефон с собой.
Сашка опустила глаза на трубку.
Маленькая, аккуратная. В пушистом розовом футляре, на котором – Сашка только теперь рассмотрела – топорщились поросячьи ушки. Футляр был в виде свиньи, с нарисованным пятачком, милый, почти детский…
Все изменилось.
Как если бы джинна, взлетевшего в небеса, сдернули бы оттуда за бороду и со всего маху ткнули лицом в бетонную стену. И заперли в камере, три на три метра. Без дверей.
Только что она чувствовала, как может все. Только что она ощущала, как нарастает вокруг новая реальность, – это было некомфортно и страшновато, но от этого роста захватывало дух!
Теперь она съеживалась. Собиралась в комок. Так бывает, когда жгут синтетическую ткань, – из большого и нарядного платья получается крошечный комочек черной смолы, причем за считаные секунды… Сашка, минуту назад всемогущая, умеющая летать, умеющая преобразовывать мир, – теперь превращалась в точку на плоскости.
Прозвенел дверной звонок. Вернулся Костя, принес пакетик чая, банку кофе, печенье и шоколадку; Сашка краем глаза видела, как он расставляет покупки на полке, но не повернула головы.
Коженников что-то сказал сыну, тот вполголоса ответил и тут же о чем-то спросил. Сашка не различала слов.
Закрылась дверь. Костя ушел. Сашка не двигалась.
– Не вижу трагедии, – тихо сказал Коженников. – Ты будешь делать все то же самое, только под присмотром педагогов. Я думаю, они назначат тебе дополнительные занятия.
– Я больше не смогу учиться, – прошептала Сашка.
– Сможешь. Наоборот – будешь учиться усерднее. Но дисциплина, Саша, и самоконтроль – полезные вещи, иногда необходимые. Скажи, я не прав?
Сашка молчала.
– В твоих силах сделать так, чтобы он никогда не зазвонил, – проговорил Коженников мягче. – Все зависит от тебя. Как обычно.
– Я вас видела, – сказала Сашка. – Когда вы вошли. Я почти сразу ослепла… Фарит, ну невозможно ведь жить в мире, где вы есть.
