Только Тимор-Алк сидел на камне у крохотного озерца, образованного водопадом, сидел сгорбившись, опустив ноги в воду, ни на кого не глядя. Крокодил, чувствуя себя круглым идиотом, посидел на песке, потом подошел к зеленоволосому:
– Глупая идея, правда?
Тимор-Алк не ответил.
– Ну, объясни мне: на фига нужна такая «инициация»? Что же у вас за общество такое, если в нем такие полноправные граждане, а?
Тимор-Алк молчал. Белая кожа просвечивала сквозь зеленые волосы на голове. Пальцы судорожно вцепились в голые колени.
Крокодил перевел взгляд на его ноги. Вода, прозрачная, как спирт, не скрывала ничего: ступни Тимор-Алка были ярко-красные, в огромных волдырях.
– Что это?!
– Уйди, – тихо сказал Тимор-Алк.
– Но ведь там не было жара! Это виртуальная…
– Уйди.
Крокодил попятился. Мальчишки на берегу проводили время, как проводят его счастливые пацаны на пляже; Крокодил долго вертел головой, прежде чем разглядел Айру, сидящего на высоком камне, глядящего на море и жующего травинку.
Крокодил не без труда отыскал тропинку в камнях. Айра, услышав его, даже не обернулся.
– У Тимор-Алка… ожог второй степени, по-моему, – сказал Крокодил, обращаясь к его затылку.
Айра повернул голову. Крокодил был готов услышать что-то вроде «Я знаю» или «А тебе какое дело?», но мутноватые глаза инструктора вдруг прояснились. Он поглядел на Крокодила, потом вниз, на пляж, нашел Тимор-Алка. Тот по-прежнему сидел скрючившись, опустив ноги в проточную воду.
– Плохо, – коротко заметил Айра.
– Он верил, что это угли. Бежал по углям. Попробуй скажи, что он не прошел этот тест.
– Прошел, – Айра не стал спорить. – Но у него большие проблемы.
– Кто ты по званию? – спросил Крокодил.
– В смысле?
– Ты ведь офицер, да? – Крокодил запнулся, потому что слова его нового родного языка снова пришли в несоответствие с понятийным аппаратом. – Ты… участник жесткой иерархической структуры, которая занимается отбором полноценных граждан? С одной стороны, ты на низшей ступени, всего лишь полевой экзаменатор… С другой – ты единолично принимаешь решения…
Крокодил замолчал, недовольный собой. Ему не нравилось неестественное звучание знакомых, казалось бы, слов.
– Так в каком ты звании? Капрал? Лейтенант? Сотник?
Айра посмотрел на него с интересом:
– У меня, знаешь, малый опыт общения с мигрантами. А зря: вы забавные… Дорогой Андрей, я твой инструктор, и все. Процедура Испытания формализована и регламентирована до малейших деталей. Если ты докажешь свое право быть полноценным гражданином – я буду первый, кто тебя поздравит.
И он встал:
– Собираемся! – его голос легко перекрыл и болтовню мальчишек, и ворчание прибоя. – Возвращаемся в лагерь и вечером, если успеем, сдадим регенерацию… Подъем!
«Если успеем».
Айра повел колонну в лагерь – быстрым шагом, иногда бегом. Берег опустел. Прибой накатывал на песок и тут же сползал с него, как одеяло.
Тимор-Алк сидел у водопада, сунув ноги в воду. Будто не заметил, что все ушли.
– Я могу тебе помочь, – сказал Крокодил. – Поднимайся.
– Чего ты ко мне пристал? – с болью в голосе отозвался Тимор-Алк.
Крокодил сел рядом – на песок:
– Давай подумаем. Допустим, я мигрант, свалился с неба. Допустим, я ничего о вас не знаю. Но естественная мысль, что я хочу помочь кому-то бескорыстно, тебе не приходит в голову. Значит, у вас на Раа не принято бескорыстно помогать?
Тимор-Алк повернул к нему измученное лицо:
– Ты не можешь мне помочь! Мне никто не может помочь… Даже бабушка говорила, чтобы я не ехал. Даже она!
И сдержал слезы.
– Давай разберемся, – снова начал Крокодил. – Она ведь тебя любит, так?
– Я не стану об этом говорить.
– Ты пойми, я мигрант! Если я тебя чем-то обижу – это не со зла, а по неведению! У нас на Земле бабушки очень любят внуков.
Или будут любить через миллионы лет, поправил он себя.
– Да, – признал Тимор-Алк. – Она меня любит. Она вообще…
Он прикусил язык.
– Мне тоже все говорили, чтобы я не ехал, – признался Крокодил. – Так что я тебя очень хорошо понимаю.
Тимор-Алк повесил голову.
В прибое ходила крупная птица, белая с голубой каймой на крыльях, похожая одновременно на чайку – и на чашку из школьной столовой.
– Наверное, я завтра вернусь на материк, – сказал Крокодил.
Тимор-Алк быстро глянул через плечо.
– Айра сказал, что вечером мы будем сдавать регенерацию, – пояснил Крокодил. – А это как раз то, что я делать совсем не умею.
Тимор-Алк глубоко вздохнул и вытащил ноги из воды. Волдыри лопнули, под ними розовела свежая кожа.
– Ух ты, – искренне восхитился Крокодил. – Научи меня. В долгу не останусь.
Он стащил с пореза на руке грязную тряпку, заменявшую бинт. На Земле рана в таких условиях загноилась бы как пить дать. А здесь – ничего; выглядит скверно, но подживает. Сама по себе.
– Я не могу никого учить, – сказал Тимор-Алк. – Я сам не понимаю, как это происходит.
– Кто вас учит регенерации? Родители? Школа?
– По-разному. В общем, все.
– Тебя кто учил?
– Бабушка.
Крокодил представил себе старушку с огромным ножом, которая сперва режет внука, а потом учит его затягивать раны.
