– Меньше всего я хочу тебя в чем-либо обвинять, – отозвался хрипловатый и низкий, очень напряженный женский голос. – Но ради этого мальчика я рискну репутацией, индексом, всем.
Задержав дыхание, Крокодил выглянул из-за веток. Айра разговаривал с голограммой; его собеседница, высокая полная женщина, была одета в пальмовую юбку. Пышное ожерелье лежало на большой увядшей груди, не прикрывая наготу и не украшая ее. Содержание разговора, его интонация и лексика не вязались ни с обликом собеседников, ни с окружающим пейзажем.
– Твоему внуку ничего не угрожает, – после короткой паузы заговорил Айра. – Его судьба зависит только от него. Ты унижаешь его опекой, а меня оскорбляешь дикарскими домыслами.
– Зачем ты это делаешь? – шепотом спросила женщина.
– Что именно?
– Вот это, все?
– Выражайся яснее. Я делаю свою работу.
– Свою работу?! Твоя работа – принимать Пробу у мальчишек?
– В том числе.
– Не смей трогать моего внука! – из ее горла вырвалось натуральное рычание. – Если ты признаешь его не годным к несению гражданства – я подам апелляцию.
– Он получит то, чего заслуживает.
– Я эксперт не хуже тебя. Если ты не дашь ему гражданства, значит, ты предвзят, и я это докажу.
Крокодил не видел лица Айры. Тот стоял, опустив руки вдоль тела, расслабленно и неподвижно. По его позе нельзя было прочитать его чувства. Женщина смотрела прямо и, наверное, могла бы разглядеть Крокодила. Но происходящее в лесу не интересовало ее. А может, узкий канал связи позволял ей видеть только собеседника.
– Ты знаешь, какой у него болевой порог? – тихо спросил Айра. – Ты, эксперт?
Суровое лицо женщины дрогнуло.
– Ноль четыре. Но он управляет собой.
– Ты отправила мальчика с порогом ноль четыре сдавать Пробу? – в голосе Айры впервые прозвучало нечто кроме отрешенного холода.
– Я отправила?! Это его решение… А ты – ты выбирай слова, Махайрод! Я записываю наш разговор!
– Я тоже.
– Ты предвзят! Ты должен был отказаться принимать у него Пробу. Сразу, как только увидел его в списках.
– Нет, не должен! – Айра повысил голос, и Крокодил расслышал отчетливо прорвавшуюся ярость. – Он такой же, как все, подросток. Я принимаю у него Пробу, как у всех!
Ну ничего себе, подумал Крокодил и вспомнил сцену прибытия: «А это что за бледно-зеленая поросль?» И ведь Айра хотел отправить Тимор-Алка домой – вместе с Крокодилом…
Женщина с увядшей грудью сжала тонкие губы. Крокодил с удивлением увидел слезы в ее маленьких глазах.
– Будь очень внимателен, Махайрод.
– Я и так очень внимателен, Шана.
Несколько секунд женщина будто бы хотела что-то добавить и выбирала слова. Потом опустила взгляд – и пропала, растаяла, и Крокодилу открылось строение в лесу – дом-хижина, похожий на тот, в котором размещался офис миграционной службы.
– Какой ты беспокойный, мигрант, – сказал Айра, не оборачиваясь. – С тобой много хлопот.
Крокодил перевел дыхание:
– Вовсе нет. Никаких.
Айра обернулся. Его глаза, обычно мутноватые, сейчас казались залитыми пластмассой. Как будто Айра нацепил матовые контактные линзы.
– Я искал дорогу в лагерь, – сказал Крокодил.
– А, – сказал Айра, помолчав. – В лагерь. Сейчас пойдем. Солнце склоняется.
И направился к дому, не говоря ни слова. Крокодил помедлил; Айра обернулся с порога:
– Заходи…
Крокодил вошел, не чувствуя ступенек под огрубевшими растоптанными ступнями.
– Можешь сесть.
Ни травы, ни мебели внутри дома не было. Пол, к великому облегчению Крокодила, оказался из гладкого дерева – как столешница. Он уселся в уголке и подвернул под себя гудящие ноги; Айра подошел к узкому окну без занавесок и устроился на подоконнике.
– Я могу отправить тебя на материк прямо сегодня, – продолжал Айра. – По результатам теста на регенерацию. Однако, насколько я понимаю, тебе хотелось бы задержаться подольше.
Крокодил закусил губу.
– Поработай провокатором, – доверительно предложил Айра. – Я буду давать тебе задания относительно конкретных претендентов. А ты будешь манипулировать. Почти как с Камор-Балом.
Крокодил почувствовал, как сильно устал за последние дни.
– Хочешь, чтобы я помогал тебе срезать пацанов?
– Чтобы ты помогал им проявить себя. Они затем сюда и приехали.
– Объясни мне критерий, – взмолился Крокодил. – Объясни, зачем полноправному гражданину бегать по углям?
За спиной Айры, в сумеречном лесу, загорались на ветках сиреневые пятна – местные насекомые, обитающие колониями и светящиеся в темноте.
– Проба – это ритуал, – веско сказал Айра. – Но главное это инструмент. Инструмент совершенствования человека. Ясно тебе, мигрант?
– При чем тут жизнь в лесу и беготня по углям?
– Подготовка к Пробе задает систему мотиваций. Человек знает, что преодолевать страх и лень – почетно. Что быть воином, хоть раз в жизни, – необходимо. Мальчики и девочки мечтают пройти испытание, хотя зависимым быть спокойнее. Дети мигрантов, попавшие на Раа в детстве, мечтают сдать Пробу, сдают – и перестают быть мигрантами.
– То есть это колоссальная манипуляция, – сказал Крокодил.
Айра поднял брови.
