– Это парадокс, – шепотом сказал Крокодил. – Я не мигрировал – не попал на Раа – не прошел Пробу – не поверил Айре – не добился отключения стабилизаторов… Значит, Вторая Смерть Раа не отменена, и…
– Парадоксы для нас – источник энергии, – человечек снисходительно кивнул. – Когда будете готовы – свяжитесь с Бюро, пожалуйста.
Они спустились к воде. У моста ожидала лодка, похожая на выдолбленный огромный ствол. Тимор-Алк сел на весла; Крокодил влез в лодку, балансируя, как на канате, и опустился рядом с Айрой на корме.
Мягкие уключины были снабжены усилителями, поэтому один Тимор-Алк греб, как целая партия галерных рабов. Он сидел спиной по ходу движения, не оглядываясь – лодка шла по маршруту, заложенному в бортовой компьютер.
Крокодил наконец-то разжал кулак. Деревянная плашка-удостоверение лежала на ладони поверх красного отпечатка – сам того не замечая, он сжимал ее изо всех сил, будто боялся, что отнимут.
Айра молчал. Тимор-Алк был очень бледен, несмотря на физическое усилие, и прятал глаза. Лодка повернула и пошла вдоль высокого озерного берега.
– Мне никогда не нравилось Бюро, – наконец-то заговорил Айра. – Есть в них что-то… глубоко нечеловеческое. Неприятно.
– Они не вышлют меня силой.
– Они пытают тебя этим выбором, но не потому, что хотят помучить. У них нет органа чувств, чтобы осознавать свой цинизм.
На склоне розовели мелкие цветы, будто кондитерский крем, волна от лодки плавным движением омывала берег. Тимор-Алк перестал грести, весла сложились, как лапы жука, и прижались к бортам.
– Я здесь по праву, – сказал Крокодил.
Айра молча кивнул. Склонялось солнце, дальний берег казался отлитым из сиреневого воска, и крылья насекомых приобрели карминный оттенок.
– Я бы тоже хотел, чтобы ты остался, Андрей, – вдруг сказал Тимор-Алк. – Мы полетим к звездам… Ты нам нужен. Ты мне… очень нужен.
– Спасибо, – пробормотал Крокодил. – Но понимаешь…
Он оборвал себя.
В полном молчании они причалили, выбрались из лодки, поднялись на поросший травой берег. Впереди виднелась опушка леса; прокатывали, не останавливаясь, кабинки монорельса, в темнеющем небе все ярче становились огни орбитальных станций.
– А это огни, что сияют над нашими головами, – вслух сказал Крокодил.
Они стояли и молча смотрели вверх.
Александра проснулась, когда ее темно-синяя «Шкода» пересекла осевую и вылетела на встречку. Прямо в лоб шел пригородный автобус, его фары сверкали, как рампа. Александра ослепла; автобус заорал нечеловеческим голосом, в тон ему заорал, наверное, водитель, но ругательства тонули в механическом вое. Ничего не видя, повинуясь инстинкту, Александра вывернула руль направо, потом налево. Машина, визжа тормозами, вынеслась на обочину, на брюхе съехала вниз, к реке, и замерла в полуметре от бетонной опоры моста.
Александра выключила мотор и некоторое время сидела, слушая скрипы и стоны в машине. Наверху вопили сирены на разные голоса; никогда прежде Александра Конева, а в прошлом Самохина, не засыпала за рулем.
Она посмотрела на часы: пять утра. Почти двое суток они с мужем провели на даче, занимаясь отнюдь не любовью. Начали как ответственные взрослые собеседники, знающие цену договоренности. Но разговор пошел дальше, и дипломатический лоск слетел, будто фальшивая позолота. Сперва переговорщики растеряли спокойствие, потом показную доброжелательность. Потом разошлись на время, чтобы остыть и собраться с силами. Потом начали новый раунд и почти сразу скатились к примитивной, визгливой, отвратительной сваре.
То, что брак сохранить не удастся, ясно было давно. Александра надеялась, что хотя бы развод будет цивилизованным. Но – нет. Теперь она отлично понимала, что отдала пятнадцать лет жизни никчемному, пустому, злобному и мстительному человеку.
Не дожидаясь рассвета, она села в машину и поехала в город, и дорога успокоила ее, почти умиротворила, и странным образом внушила надежду: в конце концов, жизнь не закончена, ей всего лишь тридцать пять. Расслабившись после ужасных двух дней, она уснула моментально – сжимая руль и глядя на дорожную разметку, как на маятник гипнотизера…
Прямо в лоб шел пригородный автобус.
– Что случилось, Сашхен, где машина? Почему ты приехала на такси?!
Мама стояла в дверях своей комнаты, в халате поверх ночной рубашки, и смотрела, по обыкновению, тревожно. Она тревожилась из-за каждой ерунды, поэтому Александра никогда не говорила ей правды.
– Заглохла на трассе. Вызвала аварийку, увезли в автосервис. Не волнуйся, просто мелкая поломка. Спи.
– А что Иван? – спросила мама тоном ниже.
– Иван передавал тебе привет… Все нормально. Бойлер на даче он поменяет сам.
Александра удалилась к себе; ее тринадцатилетняя дочь Аня ночевала сегодня у подруги, это было решено заранее. Аня обожала ночевать не дома – ей было тесно в двухкомнатной квартире под присмотром сварливой бабушки и вечно отстраненной матери.
