– Я не знаю, – честно сказал Крокодил. – Но сразу после отключения стабилизаторов, или в скором времени, что-то произойдет. Это не будет приятной новостью. Это будет… шок, но он обозначит будущее Раа. Будущее, понимаете? Сейчас будущего нет ни у вас, ни у ваших детей!
Над рекой потянулся пар, густея с каждой секундой. Там, снаружи, в каждом доме, плетеной хижине, в лабиринтах на орбите кипели страсти; Крокодил глубоко вдохнул, пытаясь замедлить пульс.
Он не бывал на Земле. Не возвращался в свою квартиру. Не говорил по телефону со Светкой, не расспрашивал ее об Андрюшке. Не переживал свое великое откровение. А что, если он бредил, если он спал, если его открытие – порождение фантазии мигранта?!
«Верь себе, – сказал тогда Айра. – Ты прав. Убеди их».
Поверхность подземной реки закручивалась водоворотами: Крокодил снова слышал голоса, из черной воды являлись, как видения, чужие лица. Незнакомый человек с вьющимися темными волосами говорил, глядя прямо перед собой, в глаза невидимым слушателям:
– …Значительную опасность для действующего стабилизатора. Но поскольку дело Махайрода будет рассматриваться отдельно, сейчас я позволю себе промолчать. Что касается Андрея Строганова, к сожалению, единственный эксперимент, способный подтвердить или опровергнуть его слова – отключение стабилизаторов, – мы считаем безответственным и совершенно невозможным…
Крокодил подобрался к воде и на секунду окунул в нее лицо. Задрожала поверхность и снова разгладилась.
– Говорит модератор, – проворковал цветок. – Группа север-север-запад?
На экране появился лысоватый и бледный человек, он заговорил быстро, глухо, глядя куда-то налево и вверх:
– Сама идея о том, что стабилизаторы можно отключить, могла родиться только в разуме мигранта, – видно было, что лысоватый и хотел бы сдержаться, но не может, – да, мигранта, чужого человека со стороны… Насчет Махайрода – у нас отдельное предложение, которое мы обнародуем в свою очередь…
– Начинается волеизъявление, – нежно предупредил подсолнух.
– Одну минуту, – Крокодил не был уверен, что его услышат, но подсолнух выжидательно повернул к нему плоскую голову, обрамленную желтыми листьями. – Я не «чужой человек со стороны», хочу напомнить. Я здесь по праву! И я требую: пусть Стратегический совет обнародует документы, пять-девять красный, и один-один красный, доведет до сведения каждого полноправного гражданина – сейчас, до начала голосования. А если нет – тогда объясните, что вы от нас скрываете?!
Он орал, хотя от силы его голоса ничего сейчас не зависело. Старик с татуированным черепом повернул голову и посмотрел на него; это был очень выразительный, острый и молодой взгляд.
– Отчет Махайрода о переговорах со Вселенским Бюро миграции, – пробормотал старик. – На основании этих данных он получил чрезвычайные полномочия… Но потом мы, конечно, струсили, отозвали… Откуда вам известно об этих материалах?
– Секретность отвратительна, – сказал Крокодил.
– Паника отвратительна не меньше.
– Мы себе хозяева, – Крокодил оскалил зубы. – Не прошедшие Пробу не голосуют. При чем тут паника?
Старик поднял брови и посмотрел еще внимательнее. Над рекой снова заколебался туман, его светлые полосы прикрывали черную гладь, будто кружевное белье – тушу кита. Если бы киты носили кружева.
– Север-север-запад, – глухо сказала река. – Проанализировав документы… мы не можем прийти к согласию, наша группа будет голосовать индивидуально, каждый за себя…
– Мы в любом случае будем голосовать индивидуально! – вмешался скрипучий женский голос. – Только личная ответственность, никаких групп!
– Андрей Строганов… какие еще документы вы потребуете предъявить? – он узнал голос Шаны, в нем было бешенство, но и что-то еще.
– Никаких, – сказал Крокодил. – Я готов голосовать… надеюсь, вы тоже.
Поверхность воды дрожала, и дрожали отраженные в ней мониторы – большие группы людей, малые группы, одиночные точки-экраны; волны эмоций захлестывали Раа. «При чем здесь Бюро?! Мы не можем доверять… но исторически сложилось, что Бюро… …только собственное решение!» Крокодил пил, склонившись над рекой, будто лошадь, и думал, что такой воды, как на Раа, нет больше нигде во Вселенной.
– Семьдесят три сотых за то, чтобы отказать вам, – пробормотал старик за его спиной, – двадцать четыре сотых – за отказ и репрессии по отношению к Махайроду…
– При чем тут он?! – Крокодил вскочил, с его губ сорвались капли и оставили круги на воде.
– Он пошел против решения Совета, – старик, кажется, удивился его реакции. – Удивительно, но еще девяносто шесть сотых – в вашу поддержку… Судя по динамике, вы получите отказ, но такие странные результаты… Еще чуть-чуть, и вы бы всех убедили, – в его голосе послышалось облегчение. Он, как и многие из старшего поколения, не хотел бы ничего менять.
Крокодил вытащил из-под рубахи свидетельство полноправного гражданина. Подумал на секунду, на одно малодушное мгновение: мой одинокий маленький голос ничего не решает. Зажал цепочку в кулаке, протянул над мерцающей водой. Плашка не коснулась поверхности, но под ней разошлись круги…
