— Так ты моешь голову, — задумчиво пробормотала она. В ответ Северус театрально закатил глаза и устало плюхнулся в кресло.
— О, Мерлин, Гермиона, ты же не думала, что я действительно не моюсь? – он вопросительно приподнял бровь. – Тебе не кажется, что это сказалось бы не только на моих волосах, но и на запахе?
— Да, верно. Прости, пожалуйста, — она присела на ручку его кресла, нежно проведя по волосам. Они у него были очень тонкими, но довольно густыми, а на ощупь приятными. – Просто твои волосы… они всегда выглядят так… — она не смогла закончить фразу, смутившись под его взглядом.
— Они выглядят так, как выглядят большую часть времени, — холодно проинформировал он. – Это у меня с детства. Еще моя мать махнула рукой и не стала с этим бороться, — он посмотрел на свои пальцы. – В переходном возрасте все стало еще хуже. Поверь, к утру волосы уже снова будут сальными, а к понедельнику такими, какими вы привыкли их видеть. Я не единственный человек на планете с подобной проблемой, — он говорил так холодно и отрешенно, что Гермиона сразу поняла, как он недоволен этим обстоятельством. Скорее всего, даже испытывает неловкость.
— Неужели ничего нельзя сделать с ними? Может, стоит мыть их по утрам?
— Кто‑то недавно говорил, что моя внешность для нее не важна, — с вызовом произнес он тоном оскорбленной невинности.
— Ладно–ладно, — она обняла его за шею, целуя в кончик носа в знак примирения. – Я больше не буду. Мне действительно все равно. Просто так ты гораздо соблазнительнее выглядишь, — она улыбнулась и недовольно вскрикнула, когда он сгреб ее в охапку и усадил к себе на колени, прижимая к груди. Гермиона рассмеялась, стараясь устроиться поудобнее, уперлась рукой в его грудь и только через пару секунд поняла, что впервые прикасается к его обнаженной груди с тех пор, как начались их свидания. Она тут же перестала смеяться, внимательно заглядывая в его глаза. Они были такими же невозмутимыми, как обычно. Девушка немного расслабилась и решила поговорить о чем‑нибудь нейтральном.
— Зачем ты сегодня так накричал на Невилла?
Снейп снова закатил глаза: тема Лонгботтома поднималась между ними каждый раз.
— Потому что он бездарь.
— Твои крики ему не помогают, неужели ты этого не видишь?
— Собираешься снова критиковать мой преподавательский стиль? – надменно поинтересовался он.
— Я ничего не хочу критиковать, — она провела рукой по его скуле, где до сих пор был немного заметен след ногтя Долор. Гермиона не знала, откуда эта царапина. – Просто ты мог бы быть с ним помягче.
— Помягче? Я? С Лонгботтомом? Ты меня ни с кем не перепутала? Я слизеринский ублюдок, старая летучая мышь и гроза всех гриффиндорцев, — он гордо вскинул подбородок, заставляя девушку улыбнуться. Она покачала головой: рассказать кому, что Снейп умеет так дурачиться, не поверят!
— И как только такое чудовище могло влюбиться в Гриффиндорскую Всезнайку? – она только в конце фразы поняла, ЧТО она сказала. До сих пор профессор Снейп ни слова не говорил о любви, а она не пыталась на нее намекать. Гермиона замерла, но Северус сделал вид, что ничего не заметил. Не меняя тона, он ответил:
— Сам не знаю, наваждение какое‑то… Мисс Грейнджер, вы уверены, что не подливали в мой утренний чай какие‑нибудь зелья? Любовное, например?
— Если я не ошибаюсь, — возмущенно запротестовала гриффиндорка, — то это я увлеклась тобой позже, а не ты мной. Хотя, — она нахмурилась, — ты никогда не говорил, давно ли это с тобой. Кстати, — она попыталась изобразить полное отсутствие заинтересованности, — а давно?
— Наверняка раньше тебя, — согласился он, не желая отвечать прямо.
— Но насколько раньше? – настаивала девушка. – Когда ты в первый раз подумал, что я не так уж сильно тебя раздражаю, как хотелось бы?
— Полагаю, — он на секунду задумался, — когда ты с первого раза сварила Всесущное зелье, хотя мы его не проходили.
Гермиона от удивления приоткрыла рот.
— Но… — она не сразу смогла совладать с голосом. – Это же во втором классе было, — тихо сказала она. Шутка перестала быть смешной. Снейп заметил изменения в ее настроении и тоже внутренне напрягся. – Я думала… Думала, что это случилось после того, как я… повзрослела, — она натянуто улыбнулась. – Вот уж никогда не заподозрила бы вас, профессор, в педофилии.
— Забавно, — бесцветно произнес он, — что в твоем понимании, я отношусь к тебе всего лишь как к объекту сексуального вожделения. Учитывая, что ни к чему подобному я тебя пока не склонял.
Это был тот самый момент, когда пора было выяснить все раз и навсегда. Другого такого не будет. С тяжелым сердцем, не зная, куда это все ее приведет, Гермиона осторожно спросила:
— Кстати, почему? Ты меня… — она не смогла сказать «не хочешь». – Я тебя не интересую… в этом… смысле?
Снейп одарил ее одним из своих тяжелых взглядов, от которого у девушки все волосы на теле встали дыбом. Она уже поняла, что обидела его, но еще не поняла чем.
— Уж не намекаете ли вы, мисс Грейнджер, на мой возраст и полную несостоятельность…
