— Я понимаю, — быстро сказал я. — Но мне нужны собаки для работы зимой. Перевозить грузы. Почту. Людей. Это очень важно. Я заплачу хорошую цену. Очень хорошую.
Начался торг. Недолгий. Снежинка не была жадной, но она ценила свой труд, своих собак. Мы сошлись на сумме. Немаленькой, но вполне приемлемой за такое сокровище. Я отвесил золотые самородки из своего мешочка. Снежинка взяла их, внимательно рассмотрела. Глаза ее блеснули. Видимо, золото из Небесного озера было в цене у тагишей.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Можешь взять. Все. Собаки… послушные. Но… ты умеешь? Запрягат? Водить?
Я замялся. Тагиши начали собирать свои чумы. Или яранги? К ним тут же подскочил Коллинз, начал зазывать к себе в палатку.
— Нет, — честно ответил я. — Не умею.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел… вызов. И интерес.
— Я научу, — сказала Снежинка. — Если хочешь. Пока мой муж не вернется.
— Хочу! — воскликнул я. — Очень хочу! И заплачу за обучение.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет. Платить не надо. За друга мужа. Вечером приходи знакомится с нашим вождем.
Я почувствовал теплоту в душе.
Мы помогли баннокам разгрузить мясо. Часть тут же отправили в коптильню, часть — в ледник. Это был большой запас, который позволит нам пережить первые месяцы зимы. Снежинка и ее племя закончили разбивать временный лагерь неподалеку. Я сходил познакомился с пожилым вождем по имени Гайвата — Тот кто создает реку — выкурили с ним трубку мира. Кашлял я на весь чум, но докурил. Договорились о том, что тагиши помогут Артуру с рыбалкой, пока я учусь обращаться с собаками. Взамен заберут себе часть улова.
И тут же, по окончанию высоких переговоров, заказал вторую псарню староверам. Будем расширяться!
На следующий день Снежинка начала меня учить. Первым делом — знакомство с собаками. Они были разные — по размеру, по характеру. Но все сильные, мускулистые. Она показывала, как правильно надевать упряжь, как распределять собак в упряжке. Слабые особи и молодые идут первыми, лидер в конце, покусывая и рыча на отстающих. Запрягают всех цугом, попарно или «елкой». Кормят собак один раз в день, вечером. Можно давать не только мясо, но и замороженную рыбу. Лосось идет на ура.
Стандартная ездовая упряжка включает шесть-семь собак. За двенадцать часов такая команда способна преодолеть до ста километров. На собак надевают специальные шлейки, которые крепятся к центральному ремню — потягу. При езде по льду на лапы надевают кожаные «ботинки», слегка фиксируя их у запястий.
Потом я изучил управление. Снежинка показала мне нарты — легкие, прочные сани. И мы даже покатали их по траве. Объяснила команды. «Ха!» — направо. «Гит!» — налево. «Муш!» — вперед. «Хо!» — стоп. Сначала тренировались без нарты, просто с упряжкой и собаками. Было смешно и неловко. Собаки не слушались меня, тянули куда хотели, запутывали постромки. Снежинка терпеливо поправляла меня, показывала. Артур наблюдал, похахатывая.
— Нелегко, дядя Итон? — поддразнивал он.
— Молчи, Корбетт! — отмахивался я — Сейчас сам попробуешь и поймешь.
Но постепенно начало получаться. Собаки, почувствовав мою уверенность (или просто устав от моих ошибок), стали слушаться лучше. Я учился чувствовать упряжку, собак, их настроение. Это было тяжело, но увлекательно.
Прошло несколько дней. Я уже мог самостоятельно запрячь упряжку из дюжины собак и проехать на нартах несколько десятков ярдов по берегу, не перевернувшись. Научился пользоваться шестом для поворотов. Снежинка хвалила меня — «Быстро учишься!».
Утром, едва рассвело, я вышел из салуна. Было прохладно, по берегу стелился легкий туман. Я собирался на тренировку с собаками.
И тут услышал крики. С берега Юкона. Громкие, встревоженные голоса староверов.
— Итон Евгеньевич! Сюда!
Я поспешил к реке. У воды стояли Кузьма, Иван и несколько староверов, показывая рукой на что-то, плывущее вниз по течению, недалеко от берега.
— Лодка! — крикнул один из них. — Индейская лодка! Пустая!
Я вгляделся. Действительно. Большая, выдолбленная из цельного ствола индейская байдара. Она дрейфовала, словно в ней никого не было.
— За ней! — крикнул я. — Быстро!
Староверы тут же бросились к нашей лодке, которая была привязана возле причала. Закинули туда весла, запрыгнули следом. Иван и Кузьма принялись грести, я на руле.
Мы быстро нагнали индейскую лодку.
— Смотрите! — крикнул Кузьма, показывая пальцем на что-то. Точнее на кого-то.
На дне лежало тело. Индейца. Голова в крови и он не двигался. Я пригляделся. Это был Скукум Джим!
Лицо Джима было бледным, губы синюшными. Голова перевязана грязной тряпкой, сквозь которую проступала кровь. Она залила лоб, брови…
Двое староверов, сгибаясь под тяжестью, вынули тело Скукума из лодки, я потргал шею. Сонная артерия билась, значит жив. Надо смотреть, что там с головой. Потащили индейца к салуну. Так уж сложилось, что первое законченное здание стало центром всей жизни поселка. Толпа вокруг нас росла, раздавалось все больше громких возгласов.
