В этот момент из-за домов выскочила Снежинка. Увидев мужа на руках, она вскрикнула, потом заголосила, бросилась к нему.
— Джим! Родной мой! Что с тобой⁈
Голос ее был пронзительным, полным отчаяния. Лай собак усилился, обстановка стала совсем нервозной. Мы вошли в салун, я сразу тормознул всех, кроме супруги и Кузьмы — Ждите на улице!
— Тихо, Снежинка! Дай посмотреть!
Ощупал голову Джима, которого положили прямо на пол. Снял грязную тряпку. Волосы слиплись от крови. Рассечение. И… большая шишка на затылке. Еще раз все прощупал. Череп, слава Богу, целый. Не проломлен. Это уже хорошо. Если бы кости были сломаны, то все. Сделать трепанацию и вшить пластину в наших полевых условиях банально невозможно. Это стопроцентная смерть. Я еще раз поклялся себе обязательно пригласить в Доусен врача. А желательно сразу нескольких. И первым делом нужен хирург.
— Несите наверх, — скомандовал я. — В комнаты
Староверы осторожно подняли тело и понесли Джима по скрипящей лестнице. Снежинка шла следом, продолжая всхлипывать.
Мы уложили индейца на одну из свободных коек. Староверы принесли чистой воды, полотенца. Я сам взялся обмывать рану. Аккуратно, стараясь не причинять боль. Кровь постепенно смывалась, оставались лишь багровое рассечение и синева шишки. Рана была длинной, но удар, видимо, был вскользь.
Артур стоял рядом, с интересами наблюдал за манипуляциями. Прямо прилежный ученик! Сомневаюсь, что он вел так себя в школе. Уже было ясно, что кожу надо шить — рана была слишком длинной, да и пластырей у меня не было. После воды промыли место виски, обрили волосы. Снежинка принесла толстую иглу, нитки. Их я тоже окунул в спиртное. После чего принялся шить. Получалось не ахти, шрам у Скукума будет кривым и уродливым. Но не думаю, что он предъявит мне претензии.
Джим застонал, дернул плечом, но не очнулся. После шитья, я перевязал голову чистым бинтом. Снежинка сидела рядом, держа мужа за руку, что-то тихо шепча ему на своем языке.
Прошло, может быть, с полчаса. Джим лежал без движения. Все ждали внизу, обсуждая случившееся и строя догадки. Кто нанес рану? Почему индеец плыл один? Напряжение висело в воздухе.
И тут Снежинка крикнула сверху, что Джим вот-вот очнется. Мы поднялись на второй этаж, я заглянул в лицо тагиша. Скукум пошевелился. Медленно дрогнули веки. Джим открыл глаза. Темные, глубокие. Сначала они смотрели в никуда, потом сфокусировались на мне.
— Итон… — прошептал он, хрипло.
— Джим, ты меня слышишь? — я наклонился ближе. — Ты в порядке? Что случилось? Где остальные?
Он попытался приподняться, но слабость сморила его. Я аккуратно уложил его обратно.
— Воды… — попросил он.
Я тут же принес кружку. Джим сделал несколько жадных глотков. Потом снова заговорил, уже чуть увереннее.
— Золото, Итон… Мы нашли его. Вверх по Клондайку… После трех островов… Правый берег… Первый впадающий ручей.
Голос его был слабым, прерывистым. Он задыхался, но говорил с усилием, словно торопился передать главное. Глотнул еще воды. А я совершенно не чувствовал торжества момента. Все, что меня волновало — это здоровье Джима.
— Полдня пути… Даже меньше. Первая промывка в устье и сразу золота на четыреста долларов… в одном лотке.
Вокруг ахнули, Скукум закашлялся, поперхнувшись. Я слегка похлопал его по спине.
— Тише, Джим. Не торопись.
— Золото… странное. Серебристое. Песок. Но… есть и самородки. Небольшие. Наверное… с серебром залегает. Назвали… ручей… Кроличьим. Много кроликов там. Силки ставить можно.
Кроличий ручей. Четыреста долларов с таза! Мы все слушали, затаив дыхание. Золотая лихорадка, что таилась в каждом из нас, забилась внутри нас удвоенной силой.
— Джим, — я снова попытался остановить его, вернуться к главному. — Что случилось потом? Где Кармак, Хендерсон, Доусон?
Индеец тяжело вздохнул, закрыл глаза на мгновение. Потом продолжил, вспоминая.
— Мы… застолбили участки. Сразу. По закону. На всех. Кармак, Хендерсон, Чарли, я. Начали мыть выше по течению и сразу ругаться.
Его голос стал тише.
— Я начал говорить им, что надо обратно в Доусон. К мистеру Уайту. Обещали же. Слово дали. А Хендерсон… кричал. Ругался. Что Уайт… идет к дьяволу! Какой-то чечако прибыл на все готовое, когда старики тут уже десять лет моют. Что надо на Сороковую Милю! Регистрировать там! Звать друзей, делать на них заявки! Своих! Итон… он хотел обмануть тебя!
Да и всю систему, судя по всему, тоже.
— Я пытался остановить их. И тут… сзади… Удар. Думаю прикладом. Не видел… кто.
Джим снова закашлялся, ослаб. Лиза принесла свежей воды.
— Очнулся… полдня спустя. Может больше. Лежал у ручья. Один. Весь… в крови. Они ушли. Забрали лодку. Всю еду. Бросили… меня.
Гнев поднялся во мне горячей волной. Бросили? Его? После всего? Эти… Я громко выругался.
— Что было дальше?
— Среди кустов одного из ручьев, что впадал в Кроличий, была привязана старая индейская лодка. Поплыл вниз к Доусону. Но… голова… кружилась. Стало плохо, потерял… сознание. Вот и все.
Скукум закончил, откинулся на подушку. Мощный мужик. С раной и сотрясом смог выбраться, доплыть до нас…
