Килограммы золотого песка и самородков, которые каждый вечер привозили с ручья, пересчитывали, взвешивали, ссыпали в крепкие мешки. Запечатывались сургучом с указанием веса. И конечно, я трясся над ним как Кощей над златом в мультике «Два богатыря». И чем дальше, тем больше. В Доусоне не было секретом, кто отхватил самые лакомые участки на Эльдорадо и впадающих ручьях. В палатках по всему поселку жили сотни старателей, которые не успели. Переодически, подчиняясь каким-то слухам, они срывались с места, неслись, то к Небесному озеру, то еще куда-то, но потом, уже разочарованные возвращались. И пили как не в себя в салуне. Участились драки, кражи… Меня пока спасали банноки, запрет проносить в салун оружие, да и моя репутация ганфайтера. Плюс полиция. Мы наконец, обзавелись собственными «шерифами».
На ручье и в Доусоне постоянно присутствовали констебли Северо-Западной конной полиции. Сержант Фицджеральд, вернувшись из Форти-Майл после сдачи арестантов, тут же приехал сюда, в центр событий сразу с несколькими коллегами. Красные мундиры мелькали среди палаток и шурфов, пытаясь поддерживать порядок. Они следили за соблюдением границ участков, разбирали мелкие споры, пресекали откровенный криминал. Их присутствие было необходимо. На ручье, где крутились такие деньги, стычки и конфликты вспыхивали постоянно. Жадность… она разъедала людей изнутри.
Я же озаботился строительством полицейского участка и почти сразу, собственной почты. Как мне намекнули, в Форти Майл уже тянут линию телеграфа. Что мешает ее довести до Доусона? Но нужна своя почтовая станция.
Народу становилось все больше. Тысячи старателей шли со всей Аляски и Канады. По Юкону плыли пароходы, лодки, плоты, нагруженные людьми, грузом, надеждами. Шли пешком по берегу. Шли в Доусон. А оттуда — на Эльдорадо, на соседние ручьи. Возбуждение росло с каждым днем. Каждый прибывший привозил новые слухи, новые истории.
Но пока это были только те, кто уже был на Севере. Кто знал Юкон и был старожилом.
А впереди… Впереди были они. Чечако с большой земли. Те, кто узнает о золоте не из слухов, а из газет. Когда новость доберется до Сиэтла, до Сан-Франциско, до Чикаго, до Нью-Йорка… Когда мир прочитает про Эльдорадо. Вот тогда начнется настоящее безумие. Тысячи превратятся в десятки тысяч. В сотни тысяч. И все они ринутся сюда, на этот затерянный в северной глуши уголок. И кинутся сюда поздней осенью и зимой. Сколько из них погибнет на перевале Чилкут, на озерах? И ведь поедут с семьями, взяв жен и даже детей! Я с ужасом представлял эту картину и понимал, что ничего с этим поделать не могу. Написать письма в редакции газет с предупреждением? Но кто меня будет слушать? Да и когда эти послания дойдут… Впрочем, поразмыслив, я все таки потратил время на письма. Даже в Оттаву послал. Моя совесть будет чиста.
В последних числах августа в Доусон пришла Дева.
Встречать «Деву» высыпал на берег почти весь поселок. Даже те, кто имел мало отношения к нашей экспедиции. На баке стоял Калеб, махал мне рукой.
Шхуна, попыхивая трубой, подошла к нашему временному причалу. Матросы бросили швартовые. Я бросился по трапу на палубу одним из первых.
— Калеб! Как ты⁈ Что так долго⁈
Финнеган улыбнулся, пожимая мне руку.
— Итон! Поздравляю! Слышал, слышал про ваше золото. Вся Аляска гудит.
— Да, нашли жилу. Что у вас случилось? Полтора месяца прошло!
— Течь обнаружилась в трюме. Искали долго. Пока нашли, пока ремонтировались. А так… Быстро обернулись — ответил капитан. — А в Святом Михаиле… повезло. Стоял там пароход «Бэнкрофт» из Сиэтла. С товарами. И с людьми. Быстро перегрузились. Взял все, что просил. Стекло, динамит…
Он понизил голос.
— И нашел человека, Итон. Специалиста.
«Специалиста»? Я заинтересовался.
— Кого?
— Судового врача! — улыбнулся капитан — Согласился на твое предложение. Прямо на борту «Бэнкрофта» его и переманил. Помог ему с расчетом. Заплатил аванс, как ты велел.
Мои глаза забегали по палубе. Среди ящиков, мешков, новых тюков с товарами я увидел его. Человек в аккуратном, хоть и помятом костюме. Невысокий, худой, с острым, умным лицом, в очках. Рядом с ним стоял врачебный чемоданчик с красным крестом.
Я поспешил к нему.
— Доктор? Итон Уайт. Местный староста.
— Доктор Эдвард Стерлинг, — он протянул мне тонкую руку. Пожатие было уверенным, хоть и не сильным. — Рад, наконец, познакомиться, мистер Уайт. Много о вас слышал.
Мы отошли чуть в сторону.
— Что вы слышали? — спросил я, с любопытством.
— Что вы строите город в глуши, что не боитесь трудностей, что платите золотом и вам нужны… руки. В прямом и переносном смысле. На борту «Бэнкрофта» меня заинтриговали вашим проектом. Ну и деньги, конечно. Один ваш аванс больше чем моя месячная зарплата судового врача.
— Что вы умеете, доктор Стерлинг? Где учились?
