В этот момент мир вокруг меня, с его золотом, миллионами, корпорациями, угрозами, проблемами, исчез. Остались только мы вдвоем. Я обнял ее крепко, прижимая к себе.
Решение пришло само собой. Тихо, ясно, без сомнений. Я понял, что приму предложение Гуггенхайма. И это было не поражение. Это было… начало новой жизни.
Как ни странно — ценный совет насчет Гуггенхайма дала мне супруга. Марго стала моим главным бухгалтером тире финансовым директором. Она отправляла все платежи, вела учет, руководила клерками банка и транспортной компании, а также регулярно просматривала доклады геологов по участкам. Она и обратила внимание, что никакого аудита эти бумаги не проходят. Проверок нет, повторных шурфов никто не роет и промывок не делает. Цифры могут значительно плавать на соседних участках. Проще говоря возможны всякие злоупотребления. Которые могут вскрыться только спустя годы.
И вот я сидел в своем кабинете, разложив на столе карту Юкона, и вглядывался в извилистые линии Клондайка и его притоков. Моя мысль, поначалу казавшаяся безумной, обретала все более четкие очертания. У меня было полно россыпного золота. И у меня были верные люди — банноки, Артур, который будут держать язык за зубами. Нужно было разыграть спектакль, достойного такого крупного игрока, как Гуггенхайм. Магнат пухнет от денег — пусть поделится. Небось не обеднеет…
Вечером того же дня, когда город погрузился в плотную завесу тумана и мороси, я позвал Артура и банноков в свою комнату. Они вошли бесшумно, словно тени, их лица были невозмутимы, но в глазах светилось ожидание. Брат Марго совсем заматерел, превратился в надежного помощника и верного друга.
— Парни, — начал я, понизив голос до шепота, хотя был уверен, что стены здесь толстые, а соседей по этажу, кроме супруги в спальне и вовсе не было, — у меня для вас есть особое задание. Самое важное за всю нашу экспедицию. От него будет зависеть наш успех, наше будущее.
Сокол, Медведь и Ноко кивнули, их взгляды были прикованы ко мне. Артур сидел, выпрямившись, стараясь не пропустить ни единого слова.
— Нам нужно найти новый ручей. Неизвестный, неисследованный. Такой, куда еще не ступала нога местного. Или, по крайней мере, такого, где нет никаких заявок на участки. Вы знаете Клондайк. Вы ходили по нему вверх и вниз.
Я посмотрел в первую очередь на индейцев. Они были главными следопытами в моей команде.
— Есть такие места, Итон, — проговорил Медведь, его голос был низким и хриплым, словно шелест листвы. — Дикие, безлюдные. По левому берегу реки.
— Ваша задача — найти ручей без клеймов. Убедиться, что там нет никого. А затем… — я сделал паузу, с трудом доставая из кабинетного сейфа два тяжелых мешка, набитых золотом, — … а затем вы сделаете так, чтобы там везде был металл. Заройте его по берегу, киньте в воду ручья, не жалейте.
Я развязал один из мешков, и на стол посыпались самородки — крупные, неправильной формы, тускло поблескивающие в свете керосиновой лампы. Рядом с ними лежал золотой песок, мельчайшими крупинками. Я видел, как расширились глаза Артура, как даже невозмутимые индейцы на мгновение напряглись. Такого количества золота, которое надо просто зарыть в землю, они, пожалуй, не видели никогда. Это было непривычно. Да что уж там… Это пугало. Золото добывают из земли, а не зарывают обратно.
— Итон, но для чего⁈ — первым очнулся Артур
— Я хочу создать видимость богатой россыпи. Слушайте меня внимательно. Вы отправитесь сегодня ночью. На лодке. Никто не должен вас видеть. С собой возьмете самое необходимое — инструменты, еду, палатки. Идите вверх по течению Клондайка, не останавливайтесь, пока не найдете подходящее место.
Объяснил, что работать нужно быстро, но тщательно, чтобы следы были незаметны.
— И помните, — я обвел их взглядом, — если кто-то узнает об этом, весь наш план рухнет. Это должно остаться между нами. Никому. Даже Маргарет, понятно?
Индейцы, Артур дружно кивнули. Похоже они только сейчас осознали серьезность ситуации.
— Мы готовы, Итон, — сказал Сокол. — Мы все сделаем.
— Отлично, — я улыбнулся. — Отправляетесь сразу после полуночи. Лодка будет ждать вас у старого причала, за рыбными складами. Захватите все необходимое. И будьте осторожны. У вас четыре дня. На пятый — вы должны вернуться.
Этой же ночью, под покровом густого тумана, Артур и банноки бесшумно отчалили от берега. Их силуэты растворились в предрассветной мгле, а я стоял на причале, вдыхая холодный, соленый воздух, и ощущал странную смесь волнения и уверенности. Мой план, рискованный и дерзкий, был запущен.
На следующее утро, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь туман, я отправился в самый дорогой отель Доусона — Эльдорадо — где, по моим сведениям, остановился Гуггенхайм. Весь мой вид — от тщательно отглаженного пальто до безупречно надраенных ботинок — должен был излучать уверенность и успех.
В вестибюле отеля меня встретил швейцар — невиданное дело для города старателей. Я назвал имя Гуггенхайма и, после недолгого ожидания, меня провели в его номер.
