Я посмотрел на восток. Там, за холмами, уже начинал брезжить рассвет. Наступал новый день. В котором мы, победившие, должны были решить, что делать с женщинами и детьми танана.
После истории с танана, чья мрачная тень еще некоторое время висела над Доусоном, началась, как это часто бывает на Аляске белая полоса. Впрочем, сначала черная попыталась продолжить свое шествие — у меня состоялся тяжелый разговор с Марго о судьбе индейских семей, которых я, по совету Картера, велел под охраной переселить в верховья реки Стаюрт. Там, в канадских владениях, правительство Канады решило выделить земли под резервации, и эти земли пришлось выкупить мне — таковы были итоги телеграфных переговоров с юконским комиссаром. Марго была категорически против, опасаясь, что в ходе трудного перехода через лесные дебри и по бурным рекам погибнут дети, а то и все старики.
— Итон, это же варварство! — голос ее дрожал от возмущения, когда мы обсуждали детали. — Мы не можем просто переселять людей по своей воле! И переводить их через сотни миль диких земель.
Я слушал ее и усмехался. Именно этим американцы и канадцы занимались последнее столетие нон-стоп — созданием резерваций для индейцев, перемещением их туда-сюда и опционально выпиливанием самых агрессивных.
— Любовь моя! Им выделяют хорошие земли, на Стюарте и окрестных озерах отличная рыбная ловля, из запасов Доусона я дам провизии в дорогу — парировал я, стараясь сохранять спокойствие. — И это же индейцы! Они привыкли к кочевьям! Плюс, мы отправляем их лодками, я даже нашел небольшой пароход, готовый взять их на буксир. Дети не погибнут. Картер лично пойдет с ними.
Перспектива путешествия по воде, да еще и на буксире парохода, словно бальзам, успокоила ее тревоги, напряжение спало.
Улеглось все и в Доусоне. К этому, разумеется, приложило руку не только мое вмешательство, но и сама судьба, которая, казалось, решила осыпать меня дарами. Причиной стало открытие нового, невероятно крупного месторождения на бывшем лосином пастбище, всего в нескольких милях от индейского ручья. Над этим постарались мои геологи, те самые, что прибыли из Портленда. Их настойчивость, их знания, их способность «читать» землю, как открытую книгу, оправдали себя сторицей. И разумеется, я был первым, кто застолбил на себя, Артура и Марго весь выход жилы. Я не стал мелочиться, оформил клеймы сразу на целую сеть участков, простирающихся вдоль ручья и его притоков. В этом мне, как обычно, помогли и староверы с банноками. В Доусоне слоучился очередной приступ золотой лихорадки, народ рванул по соседним ручьям и оврагам, но второй такой жилы найти не получилось. Что не прибавило мне популярности в городе.
На лосином пастбище я сразу же поставил всю добычу на профессиональную основу. Забыл о лотках и промывочных желобах. Из Портленда прибыли пароходы, груженные динамо-машинами, мощными насосами, осветительными установками, промышленными драгами. Воздух выгона наполнился гулом механизмов, жужжанием генераторов, лязгом цепей. Электричество от динамо-машины освещало прииск ярким, безжалостным светом, позволяя работать круглосуточно. Драги, гигантские, неуклюжие чудовища, вгрызались в землю, перемалывая тонны гравия и песка, извлекая из них драгоценный металл. К августу ежемесячная добыча на всех моих участках составляла под две тонны желтого металла. Невероятная цифра! Золото текло рекой, не иссякая, не останавливаясь.
В сентябре я перевалил за общее состояние в десять миллионов долларов. Десять миллионов! Для человека, который полтора года назад был бродягой, потом шерифом на зарплате в двести баксов — это была сумма, способная лишить рассудка. Деньги умножались в геометрической прогрессии, оседая на счетах в Портленде и Доусоне, который к этому времени обзавелся филиалом банка «Восточного Орегона». Я банально не знал, куда тратить капиталы. Купил еще несколько пароходов для Юконской транспортной компании, построив ей отдельное офисное здание на берегу реки. Такое же здание, только более солидное, встало рядом для «Восточного Орегона». Мои инвестиции в недвижимость росли, как на дрожжах. Но все это укладывалось в цифры значительно меньшего порядка. Ну сто тысяч долларов, ну двести с судами и драгами. Крупной статьей затрат стала закупка продовольствия и фонд заработной платы. Но все-равно это моим нынешним масштабам это были небольшие средства.
Дела на бирже тоже шли в гору. Акции компаний-пустышек, летели вверх, как ракеты. Практически каждую неделю в газетах выходила или реклама, или хвалебные статьи о перспективах Клондайка и самых видных предприятиях в области золотодобычи. Акций в обращении было немного, я придерживал основные пакеты у себя — так что искусственный дефицит тоже делал свое дело. Плюс на бирже было банально много горячих денег. Шальных инвесторов, ищущих, куда бы пристроить свои доллары, чтобы их приумножить, а не пропить, проиграть в салунах.
