Локомотив сдвинулся вперед, осторожно проехал «снежный» коридор. Остановился. Мы решили дождаться, когда проедут два поезда позади нас. Мало ли что может случится — обвалится стенка и привет, новый затор. Все прошло удачно и очень медленно, буквально со скоростью пешехода мы двинулись дальше.
Я опасался, что нам встретятся новые заносы, но нет, снега стало меньше, а на подъезде к Чикаго сугробы и вовсе исчезли. В город мы прибыли поздним вечером и встретил он нас жёлтым светом газовых фонарей и запахом угольной копоти. К которой после трех суток путешествия по трансконтинентальной линии я уже привык.
Высокие здания города казались тёмными громадами, на вокзале, несмотря на позднее прибытие, было людно, торговцы горячим кофе и булочками зазывали пассажиров, газетчики выкрикивали заголовки.
Мы зашли в зал ожидания, перекусили. Через два часа подали новый поезд, стоило зайти в купе — я тут же лег спать. Надеюсь это путешествие обойдется без заносов.
Поездка из Чикаго в Нью-Йорк оказалась намного быстрее и проще. Поезд мчался вперед, набирая скорость, как будто он хотел наверстать упущенное. Спустя еще двое суток мы добрались до «Большого Яблока».
И это была впечатляющая встреча. Гудки паровозов, грохот конных повозок, крики газетчиков, бесконечный людской поток — все это сливалось в единую какофонию. Станция Пенсильвания оказался огромным, мрачным сооружением из чугуна и стекла, и мы дружно почувствовали себя крошечной песчинкой в этом гигантском муравейнике.
Погода была ветренной, чувствовался запах моря. Снег на улицах был, но похоже он таял. Прямо как в Орегоне, из которого мы уехали.
Картер ждал нас на перроне. Он был одет в элегантный костюм и выглядел совершенно иначе, чем я привык его видеть в Портленде.
— Мистер Итон! — воскликнул он, заметив нас. Приподнял модный котелок — Я так рад, что вы приехали. В газетах писали, что на трансконтинентальной заносы, поезда собрались в пробку.
— Мы были во главе этой пробке. Расскажу по дороге — я пожал юконцу руку, и он повел нас к выходу. Причем каким-то извилистым маршрутом.
— У центрального входа вас ждут репортеры — пояснил Картер давая указания носильщикам — И как только прознали, что приезжает «Шериф Клондайка»? У меня была ваша инструкция, что никаких газетчиков.
— Все верно. Джон Морган просил хранить конфиденциальность.
На улице, у запасного выхода с вокзала нас ждала карета, запряженная парой вороных коней. Картер открыл дверцу, и мы сели.
— Как обстановка? — спросил я.
— Все готово, мистер Итон. Я снял для вас люкс в отеле в отеле Плаза на армейской площади. И два стандартных номера для Артура и Кузьмы. Есть комната для негров — богатые постояльцы часто приезжают со своими слугами. Охрана набрана, всех представлю уже сегодня. И я связался с Пинкертонами. Они готовы встретиться с вами в любое время.
Я удовлетворенно кивнул. Картер не подвел.
Мы ехали по городу, и я смотрел в окно, пытаясь ухватить суть этого места. Нью-Йорк был живым, дышащим организмом, который не останавливался ни на минуту. Он был наполнен энергией, амбициями и жадностью. Я прямо чувствовал, что попал в самое сердце этого мира, туда, где делаются огромные деньги и принимаются самые важные решения.
Мы добрались до отеля, и я, уставший после долгой дороги, рухнул в кресло. Джозайя начал распаковывать чемоданы, а я посмотрел в окно. Под нами раскинулся огромный город, усыпанный тысячами огней. Нью-Йорк был готов ко мне. А я был готов к Нью-Йорку.
Отдохнув с дороги и отправив телеграмму Марго о прибытии, я решил осмотреть гостиничные номера, где нам предстояло жить. Они находились на четвертом этаже, в правом крыле Плазы. Картер распорядился взять три смежных: большой угловой — для меня, поменьше — для Артура, и скромный — для Кузьмы. Сам он поселился в съемных апартаментах в нижнем Ист-Сайде.
Мой номер выходил окнами на Центральный парк. В нем было две спальни, каждая со своей ванной комнатой. Все было продумано до мелочей. На стене висел гобелен, изображавший сцену охоты, а у камина стоял массивный стол, за которым можно было работать. Заметными были лишь мелкие, но важные детали, которые выдавали особенности эпохи. Рядом с номером находилась узкая, незаметная дверь. Я спросил Картера, что это.
— Это та самая комната для прислуги, о которой я рассказывал — объяснил он, закладывая в рот порцию табака. — Здесь, в таких отелях, предусмотрены специальные помещения для негров, чтобы они могли всегда быть рядом с хозяевами, но при этом не мозолить глаза, находясь в общих коридорах.
