Итак, В яхт-клубе собрались все главные тузы. Люди, которые решали, кто станет следующим президентом страны, какие каналы где будут прорыты, да и мировую политику они тоже определяли если не целиком, то частично.
— Мистер Морган, джентльмены, — произнес Рокфеллер, его голос был тихим, но чистым. — Рад вас всех видеть. Я привез с собой нашего дорогого Секретаря Казначейства, мистера Гейджа.
Все дружно начали приветствовать Секретаря, и он, покивав, подошел к нам. Я представился, и Гейдж внимательно посмотрел на меня, его брови слегка приподнялись.
— Мистер Уайт, — произнес он, его голос был мягким, но твердым. — Много наслышан о ваших… удивительных достижениях. Вы, кажется, слишком молоды для такой карьеры.
Я улыбнулся.
— Вы не первый, кто делает мне подобный комплимент. Возраст не всегда определяет опыт, мистер Гейдж, — ответил я. — Иногда достаточно быть… в нужном месте в нужное время.
Секретарь Казначейства покивал, в глазах мелькнула искорка понимания. Он явно был человеком, который привык видеть сквозь фасады.
Все собрались в небольшом банкетном зале, который был расположен в самом сердце яхт-клуба. Стены его были отделаны темными деревянными панелями, а на них висели огромные, детализированные карты. Две из них, самые большие, сразу привлекли мое внимание. Одна изображала Никарагуанский маршрут — длинный, извилистый, проходящий через озера и реки. Вторая, более короткая и прямая, показывала Панамский перешеек. Рядом с картами стояли мольберты с чертежами и схемами.
Мы расселись за длинным, массивным столом, который был накрыт белой скатертью и уставлен стаканами с водой. Свет, льющийся из высоких окон, был бледным, но достаточным, чтобы рассмотреть все детали на картах.
Первыми выступили инженеры. Это были французские специалисты, и они говорили на хорошем английском, но с едва уловимым акцентом, который выдавал их происхождение. Доклад был посвящен состоянию французского участка Панамского канала.
— Господа, — начал один из них, худощавый мужчина с седой бородкой, — мы провели тщательное обследование. Треть земляных работ уже выполнена.
На нас посыпались цифры. Миллионы кубометров и миллионы франков.
Второй инженер показал все на схемах, объяснил, какие работы еще предстоит выполнить. Нам раздали бумаги, в них было много про технические аспектах строительства — сметы шлюзов, необходимое оборудование.
После французов слово взял Секретарь Казначейства Лайман Дж. Гейдж. Он встал, откашлялся, его голос был спокоен и авторитетен.
— Джентльмены, — произнес он, — правительство Соединенных Штатов крайне заинтересовано в этом проекте. Мы понимаем его стратегическую важность. Наш флот должен иметь возможность быстро перемещаться между океанами.
Он разложил перед собой бумаги, сверился с ними.
— Мы провели собственные расчеты. Смета… весьма внушительна. Но правительство готово софинансировать проект. Мы предлагаем увеличить бюджет до пятидесяти миллионов долларов, при условии, что частные инвесторы возьмут на себя большую часть расходов. Это наш вклад в будущее американского могущества.
После его слов в зале поднялся ропот. Обсуждение было бурным. Люди перешептывались, переглядывались. Сметы, риски, сроки… Все это было важно, но каждый понимал, что речь идет не просто о деньгах. Речь шла о контроле над мировыми торговыми путями, о влиянии, о власти.
Морган, Вандербильт, Ротшильд — все они задавали вопросы, вникали в детали, спорили. Голдман даже достал собственные счеты из портфеля, кидал костяшки туда-сюда, проверяя выкладки. Лишь Рокфеллер молчал, лишь изредка кивая, его лицо оставалось непроницаемым. Гуггенхайм, сломленный недавней неудачей, сидел в углу, погруженный в свои мысли.
Я слушал, и в моей голове складывалась общая картина. Проект был масштабным, рискованным, но с большим потенциалом. А главное, правительство было готово вложить в него деньги. Это было гарантией того, что проект будет доведен до конца. Пусть и с огромными потерями, но доведен.
Наконец, Морган поднялся.
— Джентльмены, — произнес он. — Уже ясно, что мы нас ждет самый масштабный проект в истории после строительства Суэцкого канала. Понятны споры, сомнения. Предлагаю сделать перерыв на обед. Продолжим обсуждение после.
Мы встали. Разговоры продолжались, люди разбивались на группы, обсуждали услышанное. Морган подошел ко мне, положил руку на плечо.
— Мистер Уайт, — сказал он. — Прошу вас, присоединяйтесь к моему столу.
Мы прошли в столовую. Это был огромный, залитый светом зал, с высокими окнами, из которых открывался вид на бушующий океан. Круглые столы были накрыты белоснежными скатертями, на них стояли хрустальные бокалы, серебряные приборы. Слуги сновали туда-сюда, разнося блюда.
Я сел за стол Моргана. По левую руку, занял место Маркус Голдман. Напротив них, сидели Морган-младший и Лайман Гейдж. Это был стол власти, стол денег, стол, за которым вершились судьбы.
Подали омаров, жареного лосося, и я почувствовал, как желудок заурчал Слава Богу тихо.
