Поколебавшись лишь мгновение, я решил принять правила игры. Сделав глубокий вдох, я шагнул вслед за Поляковым, направившись к выходу. Мы оказались на привокзальной площади, на которой бурлила толпа людей. Большое скопище народа наблюдалось вокруг… автомобиля.
— Разойдитесь! — крикнул один из парней, что нес мой чемодан. Зеваки нехотя расступились.
В центре толпы блестел на солнце тёмно-синий кузов двухместного автомобиля. Подошёл ближе и узнал по фотографиям: как в журналах «La Nature».
— Panhard-Levassor! — похвастался Поляков, хлопая ладонью по высоком колесу — Первый бензиновый экипаж Москвы. Мой.
Спереди — медный радиатор, решётка с узором в виде ромбов, по бокам — никелированные фонари. Кабины нет, руль тоже отсутствовал: вместо него торчала прямая ручка, похожая на рычаг паровой машины. Двигатель скрывался под коротким капотом, откуда шли медные трубки к бачку воды и к бензиновому резервуару.
— Нравится? — спросил Поляков, поглаживая блестящий лак. — Здесь четырёхтактный двигатель Даймлера на восемь лошадиных сил, карбюратор Сурльера. Цилиндры горизонтально расположены, сцепление дисковое, коробка передач с тремя скоростями. Едет до двадцати верст в час по шоссе. А на мостовой — чуть меньше, но всё равно быстрее любого рысака.
— Впечатляет, — признался я. — Неужели вы им сами управляете?
Банкир с гордостью расправил плечи:
— Да. Я не только купил его, но и выучился шофёрскому делу. Сам месье Панар приезжал из Парижа. Теперь каждый винт тут знаю. Хочу быть не просто богачом в экипаже, а хозяином своего хода.
Я провёл рукой по боковине. Лак был тёплый от мартовского солнца, латунь — холодная. Под кузовом виднелись массивные рессоры, смазанные густой жёлтой смазкой.
— А почему не наш, Фрезе? — спросил я. — Пишут, он уже серийно выпускает автомобили.
Поляков махнул рукой:
— Думал об этом, конечно. Я даже смотрел чертежи. Но у Фрезе вечная беда: карбюратор засоряется, бензин льётся неравномерно, мотор чихает, глохнет. Мастеровые жалуются, что каждый день чистить приходится. У меня нет времени на эти капризы. Французский, впрочем, тоже не без греха: за полгода дважды ломался — однажды лопнул патрубок водяного охлаждения, другой раз — треснул зуб шестерни в коробке. Но всё же он надежнее. И мастерская в Париже присылает детали очень быстро. Подумываю купить второй.
Он открыл боковую дверцу, которая была всего лишь низкой заслонкой, и показал внутренности. Сиденья обтянуты чёрной кожей, между ними — длинный рычаг для переключения передач, впереди — педали газа и тормоза. На полу — латунные планки, чтобы каблуки не скользили.
— Смотрите, — сказал он, садясь за руль. — Это ручка регулировки подачи бензина, тут гудок. Заводится снаружи кривым стартером. Повернёшь два раза — и мотор оживает. Но сначала надо разжечь трубку накаливания.
Ага… свечей зажигания у Панара нет. Приходится вручную. Чернявые помощники Полякова снова накричали на толпу, она подалась назад. Подогнали пролетку, погрузили туда мой чемодан и начали заводить машину. Одни крутил стартер, другой подняв капот, поджигал трубкой бензино-воздушную смесь.
Наконец, Панар завелся. Звук как у швейной машинки, только мощнее.
Народ загудел. Люди тянули шеи, кто-то крестился, кто-то смеялся. Мальчишка крикнул: «Воняет!» — и тут же получил подзатыльник от подошедшего городового.
Я сел рядом с Поляковым, чувствуя, как под ногами пружинит рама.
— И всё это на бензине? — спросил я. — Не на керосине?
— Только на бензине, чистом, французском, — ответил Поляков. — Я везу его бочонками из Гамбурга, через Петербург. В Москве такого чистого ещё не продают.
Он похлопал по капоту, и тот глухо отозвался.
— Через год-два, мистер Уайт, таких машин вокруг будет десятки. Может и сотни. А пока я — первый. Хочу, чтобы москвичи знали: Поляков умеет смотреть в будущее.
Я усмехнулся, глядя, как солнце играет на латунных фонарях:
— Будущее гремит и пахнет бензином. Интересно, что скажут извозчики.
Они стояли, словно завороженные, разглядывая чудо техники, невиданное на московских улицах. Запах бензина, едкий и непривычный, смешивался с более привычными ароматами лошадиного навоза и угольного дыма.
Поляков надел очки-консервы, нацепил краги.
— Сейчас ландо прогреется и поедем.
— Пока стоим, откройте секрет. Откуда вы узнали о моем приезде?
— В Москву? У меня прикормлен начальник секретного отделения генерал-губерноторской канцелярии Свиридов. Вы же бронировали люкс у Дюсо под своей фамилией? Сведения о таких бронях поступают Свиридову, а он за небольшую мзду передает мне эти записи, чтобы я знал о самых важных московских визитерах.
— Нет, я про свою поездку в Россию. Вы, наверняка, знали о моем приезде в страну.
— И даже был готов выехать к вам в столицу — Поляков подвигал рычажком «подсоса» — Но гора сама пришла к Магомету.
Лазарь засмеялся, погудел толпе.
— Дайте догадаюсь. У вас и в таможне с пограничниками есть свои люди?
— Так и есть. Все держится на связях. А я, словно тот паук в паутине — дергаю за ниточки.
