Соня романтично вздохнула, закатывая глаза. Открыть купленную баночку с таинственно мерцающим содержимым она попыталась, как только машина Лешего выехала из тупичка. Банка оказалась закупоренной на совесть, и Леший, сразу заметив её попытки, рявкнул:
— Только не в машине, Соня. Этого мне ещё только здесь не хватало. Давай, помогу.
Он забрал у неё банку и держал у себя на коленях, пока за окнами не замелькали просёлки. Только тогда Леший остановил машину на обочине шоссе, вышел, не выпуская банку из рук, и одним движением свернул крышку. Глянул, улыбнулся и вытряхнул содержимое на Сонины протянутые ладони. Она, трепеща от любопытства, приняла столь бесценный дар, но тут же восторг сменился недоумением. Соня поднесла купленную душу ближе к лицу, понюхала её (Леший успел крикнуть: «Только не вздумай лизнуть!»), и задохнулась от негодования:
— Это... искусственная паутина, выкрашенная серебристым спреем…
Леший хохотал во весь голос, опираясь одной рукой на капот авто, а другой, не в силах что-то сказать от смеха, показывая на растерянную Соню с серебристой баночкой в руке. Она в расстройстве вытряхнула содержимое обратно в банку, закрыла её, и бросила небрежно в ноги. Отряхнула руки и буркнула:
— Поехали тогда...
И осеклась. Словно тёмная тень пронеслась над деревьями. На секунду перестали петь птицы, и воцарилась кромешная тишина. В этой внезапной и страшной тишине кто-то горько вздохнул. Через секунду все вернулось на круги своя.
Соня испуганно оглянулась:
— Что это?
— Ветер, Соня, — ответил Леший, но тоже весь подобрался и стал серьёзным. — По крайней мере, я надеюсь, что ветер.
Они сели в машину, тронулись с места, молча, каждый думал о чём-то своём. Но Соня была бы не Соня, если бы могла молчать так бесконечно долго. Она сначала запыхтела подготовительно, потом заёрзала на сидении, затем прервала молчание:
— Если вот говорить обо всех этих странных продажах и покупках... Наверное, нужно осудить таких индивидуумов, которые ради денег готовы на все. Но я, видимо, как говорит моя подруга Лёля, морального права не имею. Потому что сама совсем недавно мечтала никогда не мечтать о деньгах.
— Соня, не нужно никого осуждать. Прежде всего, это связано с извечной верой человека в чудо. Когда тебя преследует длительное невезение, отнимающее надежду, волей-неволей обратишься к высшим силам.
— Это-то мне как раз понятно, — вздохнула Соня. — Но вот так открыто и бесстыдно...
Леший бросил на неё быстрый взгляд, на секунду отвлёкся от дороги.
— Люди готовы на всё, чтобы быть счастливыми здесь и сейчас, а не где-то там, в загробном царстве. Кто-то идёт в храм, кто-то к магам и колдунам. Не важно. Люди просто идут за помощью. В данном случае речь не о сделке с дьяволом. В него просто не верят. Кстати, по большому счету, как и в Бога, и в вечную жизнь. Современные люди продают свои души друг другу.
Леший внезапно опять остановил машину и кивнул Соне на дверь, приглашая выйти. Оба вышли на обочину дороги, где уже начинался пока ещё редкий лес, Соня с наслаждением потянулась.
— На самом деле, — Леший достал тряпку из бардачка и принялся протирать запылённые зеркала, — открою тебе страшную тайну. Окружать себя неимоверным богатством как раз у потусторонних сил и не приветствуется. Роскошь ведёт к праздности, а разленившаяся душа одинаково лишний хлам и в том мире, и в этом. Конечно, если говорить о тёмных, то они позаботятся, чтобы их посланник не нуждался в насущном. Но не позволят иметь излишков, приводящих к ожирению ума. За это наказывают. Да, конечно, колдуны и ведьмы никогда не жили в кротости, бедности и целомудрии, но истинной страстью у нечистой силы всегда было тайное знание. Собственно, все продавшие душу по-настоящему, рано или поздно понимали, что сделали это ради постижения чего-то уникального, скрытого от всех. И вот тут-то начиналась такая погоня за сакральным, которая не гнушается никаких средств.
Он бросил тряпку обратно в бардачок, чуть подпрыгнул, присел, разминая ноги. Соня пыталась понять, к чему он вот именно сейчас все это ей говорит, но почему-то никак не могла переключиться на что-то другое и опять возвращалась к разочарованию, в которое её ввергла Инга.
— Вот мошенница… — передёрнулась. — Интересно, а как она себе представляет человека, оставшегося без души? Ведь, наверное, он должен сразу же умереть?
— Не обязательно, — предположил Леший. — Вспомни мифы про зомби. Такое «обездушенное» существо существует, но не может чувствовать, не имеет желаний и стремлений.
Соня попробовала посмотреть на вопрос с другой стороны:
— Значит, жизнь без души, это жизнь без волнений? Это же совсем неплохо!
— Я бы сказал, — уточнил Леший, — скорее, без чувств. А это уже не жизнь, а существование. В общем, в ходе нашей беседы, мы неизменно подошли к вопросу, а что такое на самом деле душа?
Леший открыл дверь машины с водительской стороны и замолк. Соня некоторое время подождала продолжения, но риторический вопрос завис в воздухе.
— И что же это такое? — Наконец спросила она.
И тут он её удивил.
