Метод Даниша. Часть 1 полностью

Неподалеку от дома Лилии я обнаружил небольшой храм: церквушка робко возвышалась посреди жиденько насаженных деревьев, видимо, имитирующих городской парк.

Увы, я не был верующим человеком. Моя вера во Всевышнего в основном сводилась к тому, что в трудные моменты жизни внутренний противный голосок пищал – пронеси, Господи. Когда же у меня было все обычно или хорошо, я, как правило, смотрел на этот несовершенный мир с ехидной усмешкой, пытаясь устроиться в нем покомфортнее.

Возле храма, как и в былые времена, стояли нищие, из дверей выходили прихожане: бабули в платках с осуждающими лицами, несколько мамаш с младенцами, совсем немного мужчин.

К своему изумлению, я увидел Мефодия.

– Люциус, укуси меня, если это не сынишка моей дамы сердца, – пробормотал я.

– О майн гав, Сев, это он? Я же не видел его живьем! – заволновался мой пес.

– Мефодий? – удивленно окликнул я мальчишку.

Задумчивость на его лице сменилась узнаванием и удивлением.

– Здравствуйте! Я помню вас.

– Весьма приятно, что мое скромное доброе дело вами не забыто, – я постарался расплыться в приветливой улыбке. Надо уже располагать юношу к себе. Вот и начнем, благословясь.

Сегодня Мефодий был одет безлико: в невнятные брюки, не только не попавшие ни в одну коллекцию модного дома, но и смутившие своей безучастностью любого дизайнера одежды, голубо-серую рубашку, хорошо, что на выпуск, потому как заправленная в брюки она вызвала бы желание подать убогому ботанику на пропитание. При ближайшем рассмотрении я увидел, что рубашка была все же в прошлой жизни фирмовая. Но то ли ее часто стирали, то ли цвет был неудачный, но вещь эта делала Мефодия неприметнее, чем камуфляж – солдата. Но видимо, юноша предположил, что для похода в церковь это будет безупречный дресс-код.

– Хотел вам представить своего друга – это Люциус, – я погладил далматинца.

– Красивый, – вежливо ответил юнец.

– Обычно говорят, что прикольный, потому я мысленно поклялся отметить тот день, когда кто-то охарактеризует моего пса иным словом. Благодарю вас, Мефодий, вы вернули мне веру в словарный запас современного человека.

Мефодий вежливо улыбнулся.

– Признаться, удивлен, что вижу вас среди прихожан, – я пошел рядом с юношей, ненавязчиво предложив себя в попутчики.

– Почему? – спросил тот.

– Потому что у моего сына, а он представитель вашего поколения, есть только один бог – мой счет в сети, а воскресный день он чтит как время выдачи карманных.

– Но у меня настолько мало денег на сетевом счету, что верить не во что. Поскольку человек не может жить без веры, то я здесь, – вежливо улыбнулся Мефодий.

Серьёзно? Это ты сейчас меня подколол, так выражаясь?! – я переглянулся с Люциусом.

– И насколько вы верующий? – спросил я вслух.

– Мышление человека мифологично, иначе бы он сошел с ума, пытаясь выжить в этом безумном мире. Мне многое нравится из того, что предлагает православная вера. К тому же мои предки тоже принадлежали к этой ветви.

Ой, беда-огорчение, я практически выиграл спор с самим собой. Нету у него девушки, Люциус, не было и пока не будет. Тем более, что сейчас, кажется, если мне не изменяет моя одурманенная весенней любовью память, идут выпускные экзамены в школе.

– Что же, весьма похвально, – сказал я, – что вы чтите веру предков и знаете особенности психики человека.

– Мои знания более, чем скромны, – ответил юноша.

– Для ваших юных лет вполне объемны, судя по тому, как вы отвечаете. Вы не пробовали писать, молодой человек?

– Сейчас все пишут, – пожал плечами Мефодий, хотя я заметил, как блеснуло в его глазах то смущение, когда тебе говорят, какой ты умный, а ты такой стесняешься и вроде как подбадриваешь собеседника, мол, похвали меня еще.

– Вы ведете блог? – давай я еще поглажу твое самолюбие, смущенный ты мой юный друг.

– Нет, мне некогда. В школе задают много сочинений, так что в основном я трачу свой скромный творческий потенциал на них, – ответил Мефодий.

– Мой сын тоже пишет сочинения. Недавно, скажем, ему задали написать эссе, а вы, юноша надеюсь, знаете, что такое эссе…

– Смею надеяться, что да, – кивнул Мефодий.

Вот знаешь, что самое страшное, Люциус, что он не издевается, а отвечает честно, – я выразительно посмотрел на свою псину.

– Так вот, учитель русской словесности задала моему Яше написать эссе на тему «Я окунулся в век Екатерины». Если вы знаете, в Зимнем идет выставка «Величественный век Екатерины».

– Еще бы, – тихо ответил Мефодий.

– Так вот, Яков должен был написать свои впечатления от этой выставки. Он и написал. Из серии «Катя клевая, Потемкин потешный, Орлов – просто ор, все было зашибись, особенно треуголки». Сопроводил текст фотографией, потому что лениво писать подробнее. Разумеется, никаких признаков эссе этот, с позволения сказать, текст не носил. Но учительница поставила ему неплохой бал, так что…

Я замолчал, увидев, что Мефодий явно меня не слушает. Его мысли были очень далеко.