Мы переписывались с Анной Неклевской года два. Она выложила на форуме начинающих писателей пару неплохих новелл, я оставил ей отзыв. Так слово за слово мы начали переписываться. То, что у этой тетеньки не все дома, я понял, еще когда читал ее тексты. Но они были интересны. Я стал мысленно рисовать ее психологический портрет. Письма подтверждали мои догадки, что это стареющая дамочка, отчаянно цепляющаяся за эмоции своей бурной юности. Ей все еще хотелось, чтобы мужчины за нее боролись, сгорали от страсти, жаждали ее, ревновали, отчаянно валялись у ее ног, но… Когда тебе немного за 40, с этим начинаются проблемы. Думаю, что Анна озолотила какого-то моего бывшего коллегу в области эстетической хирургии. Предполагаю, что с завидной регулярностью везет и какому-то салону красоты.
К счастью, мы в своем общении решили, что не будем встречаться в реале, даже если у нас будут проблемы с партнером и желание «потараканиться», как выражалась Анна, очевидно, вслед за Антон Палычем, будет непреодолимым. Будучи откровенными в письмах, мы на самом деле ничего не знали друг о друге.
Похвастаться ли ей своими возможными успехами в личной жизни? Нет, боюсь спугнуть удачу.
Я вспомнил Лилию. Ей примерно столько же, сколько и мне, к услугам эстетхирургов она совершенно точно не прибегала, иначе была бы еще красивее, но не для меня. Я не любил натянутую или искусственную кожу. Лилия бесконечно мила, немного смешна в своем стремлении быть правильной и строгой. Ах, Лилия Сергеевна, Лилия Сергеевна, кажется, я влюбился, кажется, моя муза в порядке, кажется, я полон вдохновения и мне интересно жить.
На улице уже вовсю царствовал май – прекрасный, полный цветочных запахов и предстоящих праздников. Рекламные щиты в городе напоминали, что 9 мая будет 150-летие великой Победы. Празднество обещало быть торжественным и с большим размахом. Анонсировались реконструкции боев, присутствие в виртуальном бою с эффектом реальности, предлагалось посетить премьеры новых фильмов о войне, а также посмотреть старые с новыми ракурсами в цвете и в черно-белом формате. Я же надеялся увидеться с Лилией.
В реальности мы больше не встречались, но зато активно общались в сети, в основном кратко, хотя и эмоционально. Лилия бегала по ученикам со своим электронным роялем под мышкой (я отчего-то любил себе представлять эту милую картину), я активно работал над рецензиями «победных» фильмов – их с нетерпением ждали как мои читатели, так и заказчики-каналы. Блог моего Люциуса тоже нуждался в обновлениях, там читатели уже заждались уничтожающей рецензии на новую комедию, тупую, как победительница прошлогоднего сезона «Престижной работы». Словом, в реальности мне удалось увидеться с Лилией только накануне Дня Победы.
Место я выбрал то же – кафе «ВВП», решив не изменять намечающейся традиции. Лилия вбежала в стеклянные двери, держа под мышкой футляр – прям из моих мечтаний. На ней было легкое светло-голубое пальто, красивое, но не модное, как штаны-бананы из 1985 года, зато тщательно отутюженное.
– Добрый вечер, Всеволод! – запыхавшаяся, она была прекрасна. Надеюсь, я на правильном пути, ибо моя одинокая постель мне уже опостылела.
– Я безумно рад вас видеть, дорогая Лилия, – я постарался улыбнуться самой обольстительной улыбкой, на которую был только способен. Еще месяцы или годы скуки я не выдержу, пока найду интересный экземпляр среди женщин. Поэтому улыбайся, Сев, улыбайся, как будто от этой улыбки зависит твоя жизнь и судьба.
– В сети вы называли меня Севом, – напомнил я, вложив в свой голос столько теплоты и мурчания, что даже Люциус зажмурился.
Лилия смутилась – хороший знак.
Вообще-то в себе я был всегда уверен (не всегда, конечно, всего лишь последние полтора десятка лет) и на женщин умел производить приятное впечатление быстро и, если надо, дешево и стремительно, как фокусник на детишек в сельском Доме культуры. Но Лилия явно не могла повестись на какую-то дешевую словесно-парфюмную мишуру, так что нужно было быть честным. Насколько это возможно.
– Имею робкую надежду заполучить вас и на завтра, дорогая Лилия, – открывая меню, произнес я.
– Я с удовольствием бы сходила с вами на какой-нибудь старый фильм, – охотно отозвалась она.
– Я тоже, ибо новые я уже пересмотрел, – поддержал я ее энтузиазм.
– Есть стоящие? – поинтересовалась Лилия.
– Да, можно посмотреть, все зрелищные, но как всегда с кучей собачек, требующих вороха платков.
– Собачек? – удивилась Лилия.
Ох, я совсем одичал и забыл, что наши шутки с Люциусом могут быть непонятны.
– Собачки – это эмоциональные моменты, выжимающие слезы из зрителя или читателя, – пояснил я.
– Что ж, Всеволод, – лицо Лилии стало серьёзным, – это же фильмы о войне. Конечно, там будет и пафос, и трагичность, и сильные эмоции.
– Совершенно верно, – согласился я.
Ох, что-то я со своим стебом и сарказмом не вписываюсь в тонкие повороты, надо бы быть поделикатнее.
– Просто я в сжатые сроки пересмотрел все новинки и…
– Понимаю, у тебя идет защитная реакция на увиденные переживания, – Лилия коснулась моей руки.
