– Проголодался? – взволнованно спрашивает Валерия Евгеньевна, отвлекаясь от книги.
– М-м-можешь пригласить завтра Елену Вас-сильевну?
– Гриша… – тихо произносит она.
Тетя Яна открывает духовку и отпрыгивает назад, взмахивая полотенцем, чтобы отогнать от лица густой белый пар.
– Вы в порядке? – спрашиваю я, крепче сжимая ложку, которой усердно размешиваю оливье в глубокой салатной тарелке.
– Да-да. Все хорошо. Здесь, наверное, нужны прихватки.
– А может, лучше огнетушитель? – звучит мрачный голос из прихожей.
– И кляп для одного несносного псевдопомощника, – строго говорит тетя Яна.
Елисей входит в комнату и опускает на почти засервированный стол прозрачный пакет с двумя крохотными лимонами. Его темные волосы блестят от растаявших снежинок, щеки и нос красные.
– Вообще-то я еле добыл вам эти дурацкие лимоны, – бурчит он.
– Сам ты дурацкий! – вскрикиваем с тетей Яной в один голос.
Елисей усмехается, качая головой, и его взгляд теплеет. Показываю ему язык и ставлю в центр стола царя новогодних праздников. Оглядываю блюда, над которыми мы колдовали последние три часа, – не уровень ресторана, конечно, но должно быть съедобно. Трель дверного звонка заглушает высокие ноты новогоднего концерта, идущего по телевизору, и я поспешно вытираю руки о вафельное полотенце.
– Это, наверное, папа.
– Отлично! У нас как раз все готово, – сияет тетя Яна, держа в руках стеклянное блюдо с уткой, которая покрыта подозрительно темной корочкой.
– Надо было в церковь по дороге зайти, – тихо говорит Елисей.
– Это просто мед карамелизовался!
– Ну, коне-е-ечно…
– Иди встречай гостя, пока я тебя на балкон не переселила!
– Будем надеяться, что у дяди Антона крепкий желудок.
– Си!
По телевизору звучат торжественные и воодушевляющие речи о новых свершениях и победах, которые ждут впереди, звезды эстрады в блестящих костюмах поют песни о сбывшихся мечтах и высоких полетах, а мы за столом весело болтаем о житейской ерунде, шутим, смеемся и просто уютно и по-домашнему проводим время, не приписывая слишком много официальности вечеру. Папа и тетя Яна быстро находят общий язык, вспоминая забавные случаи из детства своих детей, а мы с Елисеем тихо подкалываем друг друга, узнавая все больше новых и веселых деталей. Даже не верится, что со дня нашего знакомства прошло уже целых четыре месяца. Столько всего случилось и изменилось. Столько новых чувств, эмоций и воспоминаний мы уже подарили друг другу и, хочется верить, еще подарим. Спроси меня летом, как бы я описала этот год, я нашла бы сотни нелицеприятных эпитетов и сравнений с фильмами об апокалипсисе, но сейчас… в последний день этого года, в последние несколько часов… я с абсолютной уверенностью могу сказать, что он один из лучших, запоминающихся, потрясающих и незабываемых.
Елисей замечает мой взгляд и проводит указательным пальцем по костяшкам моей правой руки:
– Что-то не так?
– Все отлично, – радостно отвечаю я.
И даже больше. Все так по-семейному хорошо, что даже не хочется, чтобы ужин заканчивался и наступал не то чтобы новый год, а новый день, но… дальше может быть еще лучше. Зачем отказываться от перемен?
Тетя Яна кладет в тарелку отца кусочки утки, а он искренне хвалит ее кулинарные способности. Нет, нет, нет. Все это просто разыгравшееся воображение Кати, которое не знает границ. У тети Яны уже есть мужчина, а моему отцу еще рано заводить серьезные отношения. Да и вообще! Смотрю на Елисея, который недоверчиво косится на рыбные рулетики. Сводный брат? Пощадите.
– Что-то ты побледнела? Тошнит? – спрашивает Елисей. – А я говорил, что стоило просто заказать пиццу.
– Все нормально. Я просто задумалась.
– Зря ты так, Елисей, – говорит папа. – Твоя мама прекрасно готовит.
– Согласна! – подключаюсь я.
Елисей поднимает руки, сдаваясь, и тетя Яна кивает, как бы говоря – то-то же. Папа наполняет бокалы для шампанского лимонадом, который мы приготовили из тех самых крошечных лимонов, и распрямляет спину.
– Предлагаю тост! За чудесных хозяек и наш с серединки на половинку первый семейный ужин! Дети, только обещайте не жениться раньше меня, не хочу гулять на таком торжестве холостым.
– Папа! – вскрикиваю я, щеки мгновенно заливает жар смущения.
– А что такого?
– Антон, не волнуйся, – хихикает тетя Яна. – Сначала мы тебя пристроим, а потом уже и за детей возьмемся.
– Мам, ну ты-то куда? – хмуро спрашивает Елисей.
Родители довольно улыбаются друг другу, звучит мелодичный перезвон стекла.
– Если они продолжат в том же духе, то нам придется пожениться только для того, чтобы им не за что было нас троллить, – тихо говорит Елисей, наклоняясь к моему уху.
– Я думала, ты боишься ЗАГСов.
– Я и тебя поначалу побаивался.
– Правда?
– Конечно. Сумасшедших стоит остерегаться.
