Она не отстанет, да? Поднимаюсь с постели, включаю камеру на телефоне и обхожу комнату. Компьютерный стол, стопка тетрадей и учебников, платяной шкаф, а рядом открытый «пенал», на полках которого я нахожу фотографию в рамке. Маленький пухлощекий Елисей широко улыбается, сощурившись. У него в руках удочка, а рядом седой мужчина с густыми усами. Раздается громкий стук в дверь, и я поспешно опускаю телефон, убирая его за спину.
– Да?
– Я вхожу, – говорит Елисей и открывает дверь. – Нашла уже что-нибудь интересное?
– Я не…
– Положи мои трусы на место и больше ничего не трогай.
Вместо коричневого костюма гангстера на нем черная широкая футболка с психоделическим рисунком и темные штаны с резинками у щиколоток. Влажные волосы зачесаны назад, открывая скульптурное лицо. Невольно скашиваю взгляд на фотографию, сложно поверить, что это один и тот же человек. Елисей подходит ближе, морщится, глядя на фото, и рассерженно смотрит на меня.
– Ложись спать, Лана.
Приглушенный раскат грома просачивается сквозь окна, и я виновато опускаю голову. Возвращаюсь к постели и сажусь, накрывая ноги одеялом. Елисей вытаскивает из верхнего ящика компьютерного стола наушники. Звучит еще один громовой залп.
– Надеюсь, ты не боишься грозы, потому что я не собираюсь караулить тебя всю ночь, – говорит он.
Книжная героиня должна сейчас затрястись от страха и умолять героя остаться, но у меня нет сил на игры. Веселье Елисея испарилось без следа, как и мое.
– Все в порядке, – тихо отвечаю я. – Прости, что пришлось тебя потеснить, и спасибо…
– Одного спасибо будет маловато.
Елисей задумчиво склоняет голову и медленно шагает к постели. В серых глазах появляется хищный блеск, и я замираю, вдруг ощутив себя улиткой перед несущимся на нее грузовиком. Неужели он… он… Елисей наклоняется, останавливая мое сердце. Растерянно хлопаю ресницами и… Бух! Получаю подушкой по затылку.
– Это мое, – усмехается он, выпрямляясь.
– Ну ты и… – шумно выдыхаю я.
Елисей отходит к двери, выключает свет и покидает комнату, бросив напоследок:
– Спи уже.
Остаюсь одна и прикладываю ладонь к груди. Так и до инфаркта недалеко. Зачем он это делает? Хватаю оставшуюся подушку и обнимаю ее, укладываясь на бок. Закрываю глаза, но темнота все не приходит. Вижу лукавый взгляд и губы в опасной близости.
А-а-а-а! Нет! Ну, пожалуйста! Хватит! Переворачиваюсь на другой бок. За окном капли дождя барабанят по крышам, мысли тянутся в сторону дома. Как там папа? Он наверняка утром с ума начнет сходить, не обнаружив меня. Подумываю написать ему сообщение о том, что осталась у Кати, но пресекаю этот порыв. Я не стану облегчать его самочувствие. Пора ему уже взяться за ум, иначе мне и правда придется переехать к маме.
Сон издевательски обходит меня стороной, беспокойные мысли не дают расслабиться, а незнакомая обстановка словно отвергает. Вспоминаю поочередно события последних дней и даже не представляю, что ждет впереди. План совершенно вышел из-под контроля, и, что бы ни говорила Катя, плохое предчувствие жестоко сдавливает грудь. Через час спину начинает ломить, плечи затекают. Безостановочно ворочаюсь, но никак не могу улечься. Откидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Подхожу к окну и отдергиваю занавеску. А это что? Выход на балкон? То, что нужно. Свежий воздух очистит голову.
Осторожно, чтобы не шуметь, открываю дверь и ступаю на холодную плитку. С левой стороны глубокий карман с дверью, ведущей на кухню, а в правом углу узкое кресло и маленький круглый стол, поверх которого стоит зеркало на длинной ножке и поднос с массажерами для лица из минеральных камней. Теперь понятно, почему мама Елисея выглядит лет на десять моложе.
Забираюсь в кресло и подтягиваю колени к груди, укутывая их длинным подолом халата. Капли стекают вниз по стеклу, и я выбираю себе пару для гонки. Делаю ставку на маленькую капельку, которая быстро поглощает все остальные, что попадаются ей на пути.
– Никак не угомонишься? – слышу недовольный голос.
– Не могу заснуть, – спокойно отвечаю я, не поворачивая головы.
