Надеюсь, хоть какой-то толк в этом есть, потому как я не чувствую ничего, кроме пожирающей боли, расползающейся от запястий до локтей и выше. Единственное мое желание сейчас – отключиться от реальности, чтобы ничего не чувствовать.
– Сукин сын нас обошел, – констатирует Кейд, едва заметно поморщившись. – Но сдаваться пока рано. Нас не убили сразу, уже плюс.
– Вряд ли это надолго, – кисло произносит Кэсс. – А если он знает, кто ты, то долго расшаркиваться не будет.
Ни Кейд, ни я не успеваем отреагировать. Из-за двери доносятся приглушенные голоса и приближающиеся шаги. Подаюсь вперед, но с моего ракурса ничего толком не разглядеть. А когда на пороге объявляется Шеффилд, желание напрочь отпадает.
Он заходит в подвал и оглядывает нас с выражением холодного превосходства, пока двое его приспешников сопровождают к свободному стулу хрупкую женскую фигурку, облаченную в синий брючный костюм, а также с холщовым мешком на голове. Женщина даже не сопротивляется, безропотно шагая, а затем и усаживаясь на стул. Ее небрежно привязывают к высокой спинке, после чего Шеффилд жестом дает понять, что его люди могут идти. Те молча выполняют.
Эдвард медленно направляется к пленнице, а остановившись у нее за спиной, замирает, посмотрев на меня.
– Вот мы и встретились снова, Даниэль, – произносит он на удивление мягким голосом, не вызывающем ничего, кроме отвращения.
Из-под мешка доносится сдавленное мычание, и Шеффилд не раздумывая сдергивает ткань с головы пленницы.
Внутри все холодеет, когда я вижу маму.
Она щурится, пока не замечает меня. Судорожно выдохнув, пытается что-то сказать, но заклеенный рот не позволяет разобрать ни слова. Неотрывно смотрю в глаза мамы, в них стоят слезы, но из равновесия выбивает не это, а безотчетный страх, за которым скрывается слишком многое.
– Мам, – шепчу едва слышно, отчетливо расслышав обреченность в собственном голосе.
Дергаюсь на стуле, но это не приносит никаких результатов, кроме новой вспышки боли во все еще связанных руках. Не в силах выносить смесь эмоций и страхов на лице мамы, перевожу взгляд на так и стоящего у нее за спиной Шеффилда и едва не отшатываюсь, наткнувшись на довольное выражение.
Чертов псих!
– Что ты хочешь? – спрашиваю хрипло, неотрывно глядя в ледяные глаза человека, которого, оказывается, вообще не знаю.
Когда-то думала, что смогла разгадать. Теперь же уверена – это не так.
– Сразу переходим к торгам? – хмыкает он. – Что ж, отлично. Я слышал, ты не любишь затягивать, мне это импонирует.
– Чего ты хочешь? – повторяю как можно холоднее, но любому в этой комнате ясно – я не в том положении.
– Искоренить преступность и навести порядок на Континенте, – сообщает Шеффилд, а затем широко улыбается. – Или тебя интересует, что мне нужно конкретно от тебя?
Прищурившись, с ненавистью смотрю на него, всем своим существом ощущая исходящую от Шеффилда опасность.
– Второе, – произношу на выдохе, не смея отвести взгляд, хотя очень хочется посмотреть на маму и Кэсс, да и на Кейда.
Но не стоит привлекать к ним лишнего внимания. Хотя вряд ли это сработает, ведь мы уже здесь.
Продолжаю ослаблять узлы, надеясь, что он ничего не заметит.
– Эгоистично, но ожидаемо, – говорит Эдвард, опуская ладони маме на плечи, отчего она вздрагивает. – Твоя семья, Даниэль, в свое время доставила достаточно проблем моей, да и мне, в частности. А я не терплю, когда мною пользуются. Как и не забываю старых обид. Один раз простишь не того человека, получишь новый нож в спину. Твой дед, к несчастью, умер раньше, чем я собрал достаточное количество доказательств, чтобы упечь его за решетку. Но твой отец с лихвой окупил вину обоих. На очереди остальные Кавана. Жаль, Андреас этого не увидит. Шон ни на что не годится, поэтому роль главы семейства возьмешь на себя ты.
Судорожно вздыхаю. Я то ли потеряла нить происходящего, то ли раскрутила ее до конца.
Оба варианта мне не нравятся.
– О чем ты говоришь? – спрашиваю, стараясь сохранять тон ровным, хотя сердце, подскочившее до горла, мешает нормально дышать.
– О, я объясню. Но для начала ответь на один вопрос.
– Какой?
Эдвард склоняется чуть ниже и с угрозой в голосе произносит над самой макушкой мамы, вновь повергая и ее, и меня в дрожь:
– И дальше будешь утверждать, что никогда не врала мне?
Хмурюсь, пока не вспоминаю наш разговор в «Тени». Тогда я действительно сказала ему что-то подобное.
– Я не…
Эдвард так резко выпрямляется, выхватывает из кобуры пистолет и приставляет его к голове мамы, что я дергаюсь, почувствовав, что узлы стали чуть свободнее. Но мне на это плевать.
– А так? – требует Шеффилд, слегка толкнув дуло в затылок.
Мама всхлипывает, и этот звук рвет мне душу на части.
– Эй, – окликает Кейд.
– Лучше тебе заткнуться, – не повернув головы, произносит Шеффилд. – Пообщаемся чуть позже.
– Оставь женщин в покое, – пробует Кейд, но Эдвард вновь его перебивает.
– Не заткнешься, пристрелю каждую. – Кейд ничего не говорит, Шеффилд удовлетворенно хмыкает, после чего торопит: – Итак, Даниэль?
