И он поверил. У нее, может быть, у единственной в Париже, нет мобильного телефона. Что еще раз доказывало: она не такая, как все. Оставалась электронная почта. Он написал, пригласил ее к себе, без всякой надежды. Она откликнулась, как-то неопределенно. Но откликнулась! Эта загадочная рыжеволосая женщина — мечта далекой юности! — могла ступить на палубу его скромного плавучего дома! Как сделать, чтобы мечта осуществилась? И Гастон прибег к уже не раз испробованному средству, которое безотказно действовало на интернетовских дамочек: послал фотографию. Не свою, конечно. А живописного вида с его баржи на берег Сены: небо, лес до горизонта, и безмятежная водная гладь… Идиллическая картинка сработала и на сей раз. «Приеду завтра утром», — ответила Лиза. И приехала. После на редкость сырого июня установилась летняя погода, и она приехала именно в такой, легкий солнечный день. Гастон встретил ее на станции.
Не зная ее вкусов, решил: фуа-гра и шампанское, что обычно выручало своей неприхотливой изысканностью.
— Я не люблю шампанское.
Гастон приуныл. Шампанское — своего рода условный сигнал, понятный обоим. Рассчитывать на ласку, видимо, не придется. Все-то у нее не так, как у других! Но это его и привлекало. Она не манерничала, не изрекала принятые в гостях банальности, держалась просто, естественно, а его картины на стене будто и не заметила, во всяком случае не сочла нужным выказать хоть малейший интерес или похвалить для виду. Зато она легко вписалась в его непритязательный холостяцкий интерьер — там, где она проходила или присаживалась, казалось, она всегда ходила, сидела, всегда была здесь. Ее серое платье с пышной, спадающей до тонких лодыжек юбкой, заманчиво покачивалось при движении, и Гастону нравилось, что она носит платья: в сочетании со скрученными в скромный пучок волосами это придавало ей очаровательную старомодность.
С первой минуты он понял с пронзительной ясностью то, что мимолетно ощутил в их короткое рандеву, у канала Сен-Мартен, — ее присутствие делало его счастливым.
Подцепив кусочек паштета на румяный тост, пробовала, — вначале скептически, потом все с большим одобрением:
— М-м-м…
Еще бы, не «м-м-м»! Он как-никак родом с юго-запада, что славится паштетами из утиной и гусиной печенки, и уж в этом-то он разбирается… Шампанское заменили сладким эльзасским, и к вину она тоже отнеслась недоверчиво, а, распробовав, пила с удовольствием, говоря при этом, что находит белые вина кисловатыми.
Поздороваться с новой гостьей пришел Рага, длинношерстный блондин сомнительной породы, почти оглохший, малопригодный сторож, — черные, близко поставленные глазки в сочетании с вытянутым носом придавали ему глуповато-трогательный вид. Пес принял Лизу сразу, доверчиво припав к ее ногам, как мечталось припасть и самому Гастону.
— Перестаньте называть мою собаку — Рагу!
Ворчал, а про себя молил: «Называйте, как угодно, и меня можете окрестить любым, смешным, наинелепейшим именем, делайте со мной, что хотите, только не уезжайте, оставайтесь, я боюсь, что вы не вернетесь, я ужасно боюсь вас потерять!»
— А почему вы его назвали Рага?
— Не я. Так его звали до меня. Он дважды брошенный. Муж с женой, которые забрали его из приюта, снова хотели туда отдать по причине развода… Вот я его и спас. Мы уже десять лет вместе. А рага — это стиль, мелодия в индийской музыке.
После знакомства с собакой она, как ему показалось, из вежливости, заинтересовалась хозяином.
— А чем вы занимались до выхода на пенсию?
— Преподавал.
— Что именно?
— Механику жидких тел.
— В техникуме?
— И в техникуме. И на подготовительных курсах.
Он было собрался, не без удовольствия, прочитать ей коротенькую лекцию о жидких и твердых телах, но она молчала. Потом спросила:
— Вы не скучаете по работе?
Накануне у него гостили друзья из Лиона, тоже бывшие преподаватели, они вместе балагурили, как раньше, в учительской на переменке…
— Нет, не скучаю.
Приумолк, ожидая следующего вопроса. Она обвела медленным, оценивающим взглядом картинный пейзаж.
— Каким образом вы поселились на барже?
— Можно сказать, случайно. Один мой приятель написал кандидатскую о том, как парижане оборудуют баржи под жилье. Я почитал, возникло желание попробовать. Вообще-то я мечтал о лофте, но к тому времени цены на них подскочили. А тут подвернулась подходящая баржа…
— А что на ней возили?
— Гравий, песок… Это была совершенно пустая коробка. Все, кроме электричества, я сделал своими руками.
— И давно вы здесь обитаете?
— Двадцать пять лет.
— На этом же месте?
— На этом же месте.
— И вот уже двадцать пять лет вы смотрите на одну и ту же картинку… Не надоело?
— Нет. Картинка постоянно меняется. И деревья выросли…
Лизе приглянулась белая усадьба на пригорке, с закрытыми ставнями.
— Там кто-нибудь живет?
— Хозяева, кажется, англичане, иногда наведываются.
Они снова долго молчали. Гастон остро чувствовал ее присутствие, совсем близко, и молчать с ней было приятно, они словно продолжали разговор, каждый про себя. Произносить слова вслух казалось лишним.
— Вы счастливы?
