Пока Петр Палыч заправлял керосинку и настраивал фитиль, Илья Алексеевич успел прошмыгнуть по рядам и отыскать полку с делами четырехлетней давности. Не удержавшись, он выдернул несколько папок и с трудом различил надписи на обложках: «Объ убійствѣ актрисы Семилуковой», «Объ избіеніи почтмейстера Рябкина», «О присвоеніи бѣлья»…
– Илья Алексеевич, – наконец подал голос Жарков. – Где вы там? Давайте ваши данные.
– У меня нет, – поспешив к ящикам картотеки, признался Ардов.
Жарков обернул к нему удивленный взгляд.
– «Римская комната»?
Илья Алексеевич кивнул, сделал несколько судорожных глотков и закрыл глаза. Он вышел из шляпного салона мадам Дефонтель, обернулся налево и отправился к афишной тумбе, у которой хромой мошенник отчитывал сипловатым голосом растерянного прохожего.
– Что же теперь прикажете дарить господину судебному приставу по случаю тезоименитства? – гундосил он. – Или мне по вашей милости отдать их высокоблагородию эти вот черепки – в знак, так сказать, искренности имевшихся намерений?..
Хромой пнул ногой коробку и замер по воле Ильи Алексеевича.
– Рост пять футов и четыре дюйма, – объявил сыскной агент.
Жарков зрительно выделил секцию ящиков, на бирках которых первое значение совпадало с указанным параметром.
– Голова? – спросил он.
Ардов обернул вокруг лба мошенника портновскую ленту и заметил деление:
– Окружность – один и восемь.
– Длина?
Ардов мысленно приставил к голове воображаемый кронциркуль от мочки уха до макушки и огласил значение. Постепенно Илья Алексеевич определил все четырнадцать параметров, в результате чего в руках у Жаркова осталось не более двух десятков карточек. Перебрать их в поисках нужной не составило труда. Хромым с означенными данными оказался только один – Ахрим Копыто, он же Сеня Гундяй, он же Колпаков. Среди подельников значился карманник Серафим Пипочка.
Вернувшись в приемный зал, Жарков и Ардов отметили оживление. Народу значительно поприбавилось: городовые тащили беспаспортных крестьян, торговцы с Сенного явились с жалобами на покражи, какая-то крестьянка просила Облаухова арестовать продавца воздушных шаров за то, что шар улетел с ее деньгами.
– Как они к шару-то пристали? – недоумевал чиновник.
– Сама к нитке привязала.
– Зачем?
– Чтоб сохранней были.
Облаухов закатил глаза к потолку: даже он иногда приходил в растерянность от человеческой глупости.
– Полюбуйся, Константин Эдуардович, какой фрукт!
Свинцов затащил в участок и с силой вдавил в стул субтильного студентика с наглыми глазами.
– Чем отличился? – откликнулся Облаухов.
– Кости вчера кидал.
Константин Эдуардович едва сумел скрыть недоумение. День явно обещал неожиданности.
– Какие кости? – аккуратно поинтересовался он.
– Обыкновенные, куриные! – продолжал кипятиться Свинцов, выискивая в ящиках стола бланки для составления протокола.
Облаухов покосился на студента: тот продолжал похабно ухмыляться на манер революционера. Возможно, он был пьян.
– В кого? – начал расследование Константин Эдуардович.
– В крыс! – с еще большим чувством рыкнул околоточный.
– Что же тут противоправного, Иван Данилыч? – не выдержал чиновник.
– Так где кидал-то? – отвлекся от поисков Мальцев. – В театре кидал! Устроился, падла, на балконе, и ну всякую дрянь в балет метать!..
– Он что же, в артистов балета кости кидал? – вступил Жарков, возвращая Облаухову ключ от картотеки.
– Ну! Они там крысами наряжаются. Балет там про куклу – орехи колет.
– «Щелкунчик»? – догадался Ардов.
– Угу, «Щелкунчик». Артистке Афанасьевой глаз поранил.
Свинцов с силой тряхнул студента.
– Ты где, гнида, кости взял?!
Илья Алексеевич позволил себе отвлечь околоточного, чтобы узнать, нет ли возможности как-то разыскать и доставить в участок для беседы одного господина.
– Пипка? – чуть ли не обрадовался Свинцов. – Отчего же нельзя! Это ж как раз наш, спасский, он на Сенном рынке, по обыкновению, промышляет. Если, конечно, уже не отправился на московские гастроли по случаю коронования Его Императорского Величества.
Свинцов затолкал наглого студента в кутузку и отправился выполнять поручение господина сыскного агента.
К Ардову подошел Спасский.
– Илья Алексеевич, – робко начал письмоводитель после приветствия. – Если вам понадобится и моя какая-то помощь – прошу располагать.
Ардов на мгновение задумался.
– Андрей Андреич, а не могли бы вы раздобыть к вечеру военную форму?
– В каком звании? – мгновенно отозвался Спасский.
– Штабс-капитана.
– Какой размер изволите?
– На вас.
– Будет исполнено, Илья Алексеевич! – со всей серьезностью заверил Андрей Андреевич и удалился в общий зал.
Ардов бросил на язык пилюльку и, рассосав, поспешил на улицу.
