В тот же миг весь облик Шептульского преобразился: тело как-то враз оплыло и развалилось на согнувшихся колесом нетвердых ножках, глаз затуманился, а на лице запечатлелась блаженная улыбочка. Он привычным движением обхватил за талию девицу и повлек ее к приоткрытой двери – от неожиданности проститутка даже не стала сопротивляться. Для пущего эффекта новоявленный ухажер завел сипловатым голоском:
Дойдя до приоткрытой двери, он посмотрел вслед доктору. Тот уже пересек двор и шмыгнул обратно в арку.
– Пойдем, – потянула девица.
– Небось без билета промышляешь? – с осуждением молвил Шептульский и тут же пожалел.
– Фараон[36], что ли? – скривила вишневые губки развратница, почувствовав у кавалера профессиональную интонацию.
Еще мгновение – и на полицейского налетели бы сутенеры, но вовремя подброшенная в воздух монетка, упавшая в ладошку красотки, смягчила ее расположение.
– Глупая, я за маргаритками[37] пришел, – как можно гадливее ухмыльнулся Кузьма Гурьевич, чем окончательно развеял подозрения.
– Послушайте, я рассказал все, что знал, – довольно неприветливо встретил Илью Алексеевича нотариус Богданов.
Его кабинет был устроен во флигеле дома Общества трезвости, на втором этаже которого в это время протекало занятие певческого хора, устроенного с целью противодействия чрезмерному употреблению спиртных напитков.
– Прошу меня извинить, но я не могу встречаться с вами каждый день, – продолжил Богданов. – Вот если бы вы хотели оформить доверенность, или заемные обязательства, или протест, или составить проект раздела наследства – я с радостью уделил бы вам время.
Былая угодливость нотариуса заметно поубавилась. Перед Ардовым сидел уверенный в себе тип, всем видом показывавший, что продолжать общение с господином сыскным агентом особого желания он не имеет.
Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет ворвался разгневанный купец Полуянов. Не обращая внимания на Илью Алексеевича, он бросил на стол газету и скомканный лотерейный билет.
– Это как, братец, прикажешь понимать? – громыхнул он.
– В чем дело?
Богданов пошел пятнами, но продолжал сохранять видимость спокойствия.
– Ты ведь меня заверил, что билет настоящий, вот и бумагу дал.
С этими словами купец извлек из кармана какой-то документ и тоже бросил на стол.
– Совершенно верно. Билет настоящий. А в банке что сказали?
– Билет-то настоящий, да номера-то в нем – не те!
Богданов надел пенсне и, разгладив клочок бумаги, принялся его рассматривать.
– Что значит – «не те»? – возразил он. – Я про номера вам сказать ничего не могу. Вы изъявили желание купить у гражданина Осольцева лотерейный билет за полторы тысячи серебром. Так?
– Ну.
– Подлинность билета я установил. Так?
– Ну, так.
– Сделку я оформил, взыскал с вас по прейскуранту. Верно?
– И то.
– Так чего же вы от меня хотите?
Проведенный нотариусом краткий сеанс майевтики деморализовал купца. Пыл его поугас.
– Это фальшивая газета, – вдруг догадался Ардов.
Свежий номер «Вѣдомостей» сегодня за завтраком был в руках у Шуры Баратова. Илья Алексеевич вспомнил последнюю страницу и сличил заголовки с экземпляром, который лежал на столе у Богданова. Они различались.
– Как вы сказали? – обернулся купец к незнакомцу.
– Газета фальшивая.
Ардов взял ее в руки.
– Очевидно, изготовлена мошенниками заранее, специально для вас, в одном экземпляре. Скорее всего, взяли старый номер и подделали сегодняшнюю дату.
Ардов поднял газету на просвет и обнаружил, что тройка искусно переделана в восьмерку.
– В вашем билете проставлены номера из розыгрыша недельной давности. Настоящие выигрышные цифры, – Илья Алексеевич прикрыл глаза и опять раскрыл перед взором сегодняшний номер, – 4, 5, 19, 70, 47. Таким образом, билет у вас действительно настоящий, но цифры не стоят и гроша. Вас обманули.
Купец взял в руки газету.
– Фальшивая?
– Зайдите во второй участок Спасской части, оставьте заявление – уверен, полиция вам поможет.
Полуянов медленно вышел. За дверью мелькнула черная фигура – очевидно, следующий клиент.
– А вы не желаете прогуляться до участка? – спросил Ардов нотариуса.
– У вас нет никаких доказательств, – ответил Богданов.
– Думаю, Ахрим Копыто нам их предоставит. Или правильнее – Осольцев?
– Хе-хе, – ухмыльнулся нотариус. – Вы его сначала изловите, а потом уж пугайте. Никакого Ахрима я не знаю. Ваши подозрения для меня оскорбительны, господин сыскной агент.
– Думаю, Дмитрий Аполлонович, сейчас полицейский участок – единственное место, где у вас есть шанс сохранить жизнь.
Богданов обеспокоился:
– Угрожаете, ваше благородие?
