— Но сегодня я могу со всей определенностью заявить, что эта кровь не принадлежит горничной!
— Вот как?
Криминалисту и вправду удалось заинтересовать Илью Алексеевича своими открытиями.
— В одном из последних номеров Венского клинического еженедельника была опубликована статья господина Ландштейнера «О явлениях агглютинации нормальной крови человека». Из нее следует, что в наших жилах течет разная кровь!
Жарков сделал паузу, как заправский актер, в расчете на реакцию.
— Простите? — только и смог произнести Илья Алексеевич.
— Всего существует четыре группы крови, Ардов! — не умея скрыть нахлынувших чувств, воскликнул Жарков. — Чтобы установить группу, необходима капля крови пациента и набор сывороток с антигенами. У вашей горничной третья группа, а кровь на записке относится к первой.
Ардов бросил взгляд на записку. По всему выходило, что девушку все-таки столкнули? Неужели улики можно собрать, не выходя из прозекторской?
— На каком расстоянии от стены находилось тело? — спросил Жарков, стремительно подойдя и склонившись над сыскным агентом.
— Что?
— Ну же, Илья Алексеевич!
Жарков буквально вытащил коллегу из-за стола.
— «Метод римской комнаты»!
Растерянно хлопнув ресницами, Ардов уставился себе под ноги. Потом перевел взгляд на коллегу.
— Петр Палыч, мне после этого нехорошо… — попытался было уклониться он от эксперимента.
— Вы же не для забавы! — надавил Жарков. — Для дела нужно!
Ардов упорствовал. Сам по себе мысленный нырок в любой прошлый момент собственной жизни давался ему без особого труда и происходил почти мгновенно в результате одного лишь умственного желания. Но вот чем дольше он оставался в своих воспоминаниях, тем хуже чувствовал себя по возвращении. Обычно у него начинало ныть в затылке и вкус во рту был такой, словно он жевал расплавленную смолу, которой заливают щели в бочках.
— Таким даром нельзя пренебрегать, — стоял на своем Жарков. — Иначе зачем же вы в сыскное дело пошли?..
Действительно. Зачем было бросать благополучную Швейцарию и лезть в это «царство справедливости»? Какой был смысл начинать борьбу за право занять далеко не столь престижное место агента сыскного отделения в одном из самых неблагополучных районов города? Что полезного здесь можно найти или получить?.. Ардов поднял воспаленные глаза. «Я знаю зачем! — ответил он сам себе. — И пока дело не будет сделано, я не отступлюсь».
Илья Алексеевич сделал несколько резких вдохов и мысленно оказался у стены на месте падения горничной. Рядом со скучающим видом стоял дворецкий: да, мыла окно; да, упала; нет, не кричала.
— На каком расстоянии от дома лежало тело? — повторил вопрос Жарков.
Ардов окинул взглядом пространство от стены до места падения.
— Примерно два с половиной аршина.
— Отлично! — воскликнул криминалист. — Стало быть, точно не упала — слишком далеко от стены. Прыгнула сама или столкнули. Имелись ли на месте посторонние предметы?
Илья Алексеевич опустился на колени и принялся осматривать примятую траву. Ему удалось обнаружить кое-что примечательное.
— Да, несколько мелких осколков стекла, — сообщил он. — Вероятно, было больше, но, по всей видимости, успели подчистить.
— Прекрасно! — еще больше вдохновился Жарков. — Крупные осколки прибрали, но мелкие остались. У кого-нибудь в доме были порезы на руках?
Ардов поочередно вспомнил, как выглядели руки всех, кого он встретил у Данишевских, даже мельком: дворецкий, садовник, кухарка, горничная, прачка, князь, княгиня… Порезов обнаружить не удалось.
— Но вот что интересно, — проговорил он, уже выбравшись из воспоминаний. — Окно было нетронутым.
— В каком смысле? — не понял Жарков.
— Окно в ванной комнате, из которого выпала горничная. Оно было застеклено.
Жарков задумался.
— Неужели застеклили? — наконец предположил он.
— Похоже на то. По крайней мере времени было вполне достаточно.
Грохнув дверью, в прозекторскую ворвался возбужденный Шептульский.
— Совершеннейший, доложу я вам, распад и нравственное падение! А еще князь…
C этими словами филер, не останавливаясь, прошел к подоконнику, где стоял поднос с графином, и принялся пить воду большими глотками. Было заметно, что полученный днем от Жаркова рубль он уже успел оприходовать. Заметив недоуменный взгляд Ардова, криминалист пояснил с некоторым смущением:
— Я попросил Кузьму Гурьевича понаблюдать за домом Данишевских.
Утолив жажду, Шептульский расположился между Жарковым и Ардовым и, вертя головой, начал докладывать:
— Прислуга мне многое рассказала про князя. Я взял на себя смелость… Проследил. Ваш Данишевский заложил дамские серьги с бриллиантами в самом затрапезном ломбарде на Сенной за смешные сто рублей и отправился в купеческий клуб.
Шептульский был искренне возмущен таким непрактичным поведением. Чувствовалось, что ему и самому неоднократно приходилось бывать клиентом ломбардов, но таких нелепостей он отродясь не совершал.
— Почему в купеческий, он же князь? — удивился Ардов.
