Несколько раз в месяц, чаще всего в курортный сезон, Приянка приглашала петь в бар мулатку Розу. Тогда конфигурация зала менялась: освобождалось место в правом углу у барной стойки, куда ставилась стойка с микрофоном. В такие дни в бар набивалось невероятное количество народу и приходилось даже выносить дополнительные столики на улицу. Репертуар Розы состоял из разных песен. Больше всего она любила петь карибские и бразильские, так же легко ей давались джаз и блюз. «Ох, были бы у меня деньги, — вздыхая, рассуждала Приянка. — Я бы создала свое кабаре, где шло бы отличное шоу». На что Роза ей однажды ответила: «Так в чем же дело, девочка моя? Начинай собирать средства. Все когда-то начинается с малого». На Приянку произвели впечатление эти слова, и она принялась каждый месяц откладывать деньги на свою мечту. Этого, конечно, было ничтожно мало для того, чтобы арендовать большой зал, провести там необходимый ремонт и составить программу, но сама мысль, что она движется к мечте, придавала сил. «В конце концов, — думала она, — эти деньги я всегда могу потратить и на что-то другое. Пусть будут».
— Привет, — кивнул Витек Приянке.
Она подняла глаза и оживилась:
— О, привет. Давно не заходил к нам. Подожди минутку.
Она сделала наконец коктейль татуированному парню, дав ему понять, что должна уделить время другим клиентам.
— Так, почему пропадал? — обратилась к Виктору.
Витька развел руками и, улыбаясь, покачал головой.
— Все ясно с тобой. Мальчики, что будем пить?
Приянка бросила на меня быстрый взгляд как бы невзначай, но мне показалось, что я произвел на нее хорошее впечатление.
— Два мохито, — заказал Витек.
— Нет, нет, — поспешил уточнить я, — я буду негрони.
— Хорошо. Негрони так негрони, — улыбнулась Приянка, продолжая возиться с бокалами.
— Как твои дела? — спросил Витек.
— Да все как обычно — замечательно! Людей много последние недели две. Очень много новых лиц. Кстати, одно из них ты сегодня сам привел…
— Ах, да. Знакомьтесь, это Егор, начальник нашего методотдела, а это — Приянка, самая лучшая застоечная в Ялте и во всем Крыму.
Так Витька в шутку называл Приянку, не желая называть ее грубым словом «барменша». «Застоечная» конечно же весьма специфичное слово, но у людей с чувством юмора, к числу которых, безусловно, относилась и Приянка, оно всегда вызвало теплую улыбку.
— Ох, ну и льстец, — отреагировала она. — Не надейся за это на скидку, кстати. Как ваш Дом пионеров?
— Пионеримся, — ответил Витька.
— А что, разве методисты пьют? — спросила у меня Приянка с некоторым вызовом.
— Вообще, по-разному, — неожиданно серьезно ответил я. — Но в основном… — не зная, как закончить фразу, я замолчал.
Тут Приянку позвали клиенты, и она отошла от нас.
— Ребята, еще увидимся. Хорошего вечера! — бросила через плечо.
Витька все равно знал меру неважно и по иронии судьбы в тот вечер слегка перебрал. Мы переместились за освободившийся столик, и пока я выходил в туалет, он мирно задремал, положив голову на руку. Не став его будить, я решил еще немного тут посидеть в относительной тишине, потому как, если честно, Витька немного утомил меня своей болтовней про все на свете. Он долго восхищался фильмами Олтмана, которого я рекомендовал ему на прошлой неделе. Затем перескочил на Тамару, у которой находился в прямом подчинении: Витек жаловался, что после каждой встречи в киноклубе та делает ему глупые замечания по организации просмотров. «Я же не лезу в ее спектакли», — возмущался он. Потом посетовал на то, что никак не может найти хорошую девчонку — в последнее время ему попадаются одни только дуры. Постепенно темы про девушек и кинематограф слились в одну. И вот уже Витя мечтательно вздыхал: «Как бы встретить такую, как в „Амели“ или как в „Пианино“, но только чтоб не немую». Я рассмеялся на последнее уточнение и подумал: «Да вот же одна из них — за стойкой бара».
Совсем захмелев, Витя начал рассказывать, как недавно принялся читать Генри Миллера, но он ему совсем не понравился:
— Я убедился, что все же терпеть не могу этого развратника.
— Почитай лучше Лоренса Даррелла, — советовал я.
Было уже поздно, и людей в баре оставалось мало. Я наблюдал за Приянкой, за тем, как она лихо справлялась со своей работой. В первую же встречу я убедился, что она является источником сильнейшего магнетизма. Многие посетители так и норовили если не пофлиртовать, так пообщаться с ней, и надо признать. Приянка замечательно справлялась с ролью общительной хозяйки заведения. Она поддерживала легкое, ни к чему не обязывающее общение, а когда надо, умела мягко отшить забывшегося клиента. С постоянными гостями Приянка шутливо пикировалась под одобрительное улюлюканье всех присутствующих.
Я как раз наблюдал одну из таких сцен. Простоватый на вид парень в серой футболке пытался философствовать. Он допытывался у Приянки, в чем смысл жизни и для чего конкретно она живет на этой Земле.
— Вадик, далась тебе моя жизнь, — посмеивалась Приянка, вытирая тряпкой стойку бара.
— А все же? — не отступал Вадик.
— Жить и радоваться жизни. Такой ответ тебя устраивает?
— Фу, как банально!
