Петя мог бы мечтать об очень многом — от машин до путешествий, что так и было на самом деле, но с его особой страстью я и здесь не угадал. Мы были дружны, что позволило как-то спросить у него напрямую о его главном увлечении. Вместо ответа Петя пригласил меня к себе в гости и после работы повел показывать то, что он так скрывал от посторонних глаз.
Перед тем как войти в квартиру, он попросил меня закрыть глаза.
— Теперь можете открывать, — скомандовал Порослев, как только я переступил порог.
Что же предстало передо мной?.. По всей маленькой квартирке была проложена игрушечная железная дорога, и по ней бегал поезд. Вдоль рельсов стояли игрушечные деревья, домики с жителями, и было даже стадо мирно пасущихся коров. Делая замысловатые изгибы, железная дорога расщеплялась на несколько направлений, проходила по двум мостам и ныряла в один самый настоящий туннель.
— Как же ты тут ходишь? — вырвался у меня вопрос, на который, естественно, не последовало ответа.
— Это еще далеко не все. Тут многого не хватает, но обязательно будет, — пояснял Петя.
— Почему ты скрывал? Ты не думал свое увлечение перенести к нам во Дворец, ведь там хотя бы больше места для всего этого?
Как выяснилось, значительную честь Петя сделал своим руками, что, в общем, меня не удивляло, но все равно это было неожиданно — неожиданно прекрасно.
Со временем я узнал, что каждый из методистов тосковал по другой своей жизни. У каждого из них была своя мечта, но что-то с этим было не так, будто они боялись ее осуществить, а может, считали, что она нуждается в защите от посторонних глаз.
Я обвинял своих коллег в меркантильности, а они, выходит, просили для высокого: для питомника, учебы, для подарка своей семье, для посещения концерта любимых музыкантов и аж для конструирования целого мира. Открыть это оказалось безумно трогательно, за что я по сей день испытываю к коллегам бесконечную благодарность.
Я окончательно убедился, что замысел по переустройству Дворца должен быть реализован с этими людьми, и только с ними.
Однажды над Большой Ялтой пронесся мощный циклон. Настоящий тропический дождь всей своей мощью обрушился на Дворец и в конечном счете взял его своим мокрым штурмом. В результате потолок методотдела дал течь. Наш корабль — именно корабль, ведь в тот день все перевернулось с ног на голову, и можно было легко представить небо океаном, а Дворец — морским судном, — получил пробоину. Особенно сильно пострадал кабинет со стороны балкона, и не меньше — часть потолка над столами Максима Петровича и Зины. Как потом выяснилось, досталось также книгохранилищу, психологическому кабинету, а также радиорубке, где сидел Витька.
В книгохранилище капало с потолка, что представляло угрозу для книг на верхних полках. Агнесса Карловна сразу же забила тревогу, и Ванда мобилизовала всех способных стоять на стремянках и столах. Таких насчиталось всего четверо — я, Витька, Максим Петрович и Завадский. Агарев и Завадский никак не хотели спасать библиотеку, поэтому Ванде пришлось обозвать их «саботажниками» и спустить на них всех собак, что вызвало некоторые препирательства, но в итоге дало свои положительные результаты. Кроме прочего, я впервые увидел, как фырчит Завадский. Если Агарев всегда открыто говорил то, что думает, то Завадский предпочитал бурчать в сторону. Его тактика в этот раз оказалась на редкость простодушной — он не спешил помогать, надеясь, что все увидят, какой он бесполезный, и скажут ему, что его помощь не нужна. Но ему никто не сказал этого, и он обречено вместе с нами принялся спускать книги со стеллажей.
На следующий день Капралова провела инспекцию помещений. Зайдя к нам, она воскликнула:
— Нужно срочно делать ремонт!
Сказано — сделано. Вскоре во всех пострадавших кабинетах было решено провести косметический ремонт, чтобы устранить последствия ливня и заодно решить другие накопившиеся проблемы. Благодаря невероятной активности Ванды ремонт начался уже на следующей неделе. И опять же, благодаря ее активности нас приютила жилищно-коммунальная контора, поскольку свободных помещений во Дворце катастрофически не хватало.
Контора, куда переехал отдел, была на одной улице с Дворцом, через несколько домов от него. Весь путь от места до места занимал не больше десяти минут, поэтому, окончив занятия во Дворце, методисты с минимальными временными затратами добирались до своих столов.
