– Да, я забыл сказать. Он зашел в вагон чуть позже и сначала сел между мной и той девушкой. Он достал шариковую ручку и стал долбить ей по своему колену. Ну, понимаете, он вел себя как псих. Вернее он и был психом. Он пугал эту девушку своим странным поведением, и я поговорил с ним немного. Хотел его успокоить, чтобы он не навредил ей. А потом, он ушел. И, в общем, поэтому мы и познакомились.
– То есть вам удалось его успокоить?
– Да, он был взволнован, а потом после того как мы поболтали, он ушел.
– Каким же образом он вас напугал?
– Он появился внезапно, когда гопники схватили меня за ноги и перевернули. Я увидел…
Виктор замолчал.
– Что увидели?
– Нет, сначала я услышал.
– Что?
– Пять тыщ.
– Это фраза?
– Он повторял ее все время, когда сидел рядом с Юлей. Так звали девушку.
– Вас напугало это?
– То, что последовало за ней. Крик. Я никогда не слышал такой крик. Наверное, это как говорится животный крик. Потом я увидел змейку на штанах гопника. Это кровь стекала ручейком. Сверху, из его глаза. У него была ручка в глазу. Та ручка, я узнал ее. Он ею долбил себя по колену. Тот парень просто подошел и воткнул ручку гопнику в глаз, а потом… Потом он выдернул ее и всадил в другой глаз. Он ослепил его, понимаете? А тот все время орал. Все время. Но я слышал еще «пять тыщ».
– Это случилось совсем недавно?
– Два или три дня назад.
– Действительно жуткая история. – Сказал психолог. – Вы молодец, Виктор. Сейчас вам будет легче. Легче, чем было до этого. Вы чувствуете?
– Да.
– Что было потом?
– Потом… Электричка стояла. Была какая-то остановка. Все убежали и я тоже. Кроме этого психа и того, другого, он что-то делал еще там с ним, что-то на сиденьях. Я не видел и не хотел знать, просто выбежал на станцию, я думал, все на нее выбежали, но там был только я один. Это была платформа Новая. Она была пустой, совершенно. Только снег валил. Электричка уехала, и я добрался до метро, успел на последний поезд. Ну, вот и все.
– Страх все это время был с вами, верно?
Виктор кивнул.
– Он уйдет.
Психолог сделал движение рукой, вызвав смутные ассоциации с Аланом Чумаком, и повернулся к остальным.
– Еще есть желающие рассказать?
К удивлению Пустовалова их было сразу двое. Даша и Катя.
Психолог указал на Катю, и девушка рассказала свою «страшную» историю. Конечно, не такую жуткую, как история Виктора, но, наверное, для ребенка, которым Катя была на тот момент, она была страшной. В двенадцать лет Катя стала свидетельницей избиения своего пьяного отца двумя собутыльниками, что привело к его смерти. Смерть наступила не сразу, она растянулась на семнадцать дней, и все эти дни Катя наблюдала, как его покидала жизнь.
– Страшно было из-за чего?
– Из-за того, что он не предпринимал попыток борьбы.
– Думайте, Катерина, – уверенно заявил психолог, будто поселился у девушки в голове.
– Нет…
– Тот, кто должен был… Не только они убили его верно?
– Она. – Едва слышно проговорила Катя.
– Ваша мать тоже не боролась?
– Она хотела этого.
Само избиение заключалось в паре ударов. Он упал на асфальт и ударился затылком, Катя запомнила эту сцену и страх все еще жил в ней, но психолог с уверенностью профессионального целителя заверил, что теперь он уйдет.
Следующей была Даша. Она рассказала, как приехала с отцом в приморский город. Ей было семь. Часть этой истории Пустовалов уже слышал, но не слышал ее кульминации – источник страха для маленькой девочки. Как оказалось, он находился очень близко.
Они с отцом вошли в гостиницу. Она осталась сторожить вещи в холле, а отцу в это время у стойки рассказывали, что его жена и двое сыновей покоятся на дне Черного моря. И здесь психолог задал уточняющий вопрос, попав в цель – страшно маленькой Даше было не от того, что она потеряла больше половины семьи, страшно от того, что она все поняла еще до того, как правду о катастрофе узнал ее отец. По глазам работницы гостиницы, которая только что поняла, что перед ней мужчина, который еще ничего не знает про катастрофу и думает, что его семья уже заселилась. И что прямо сейчас ей придется это ему рассказать. Даша увидела все это в ее глазах и все поняла, хотя в поезде они ничего не слышали про авиакатастрофу. Страшно стало…
– Чувство вины?
Даша кивнула. Опять в цель.
Пустовалова начинал раздражать этот психолог. Хотя остальных он явно очаровал. Особенно девушек.
– Осталось пятнадцать минут. – Психолог поочерёдно посмотрел на Пустовалова и Харитонова.
– Я так и быть побалую вас, – сказал Харитонов, развалившись на стуле.
– Побалуйте. Только наденьте браслет.
Харитонов натянул браслет и просто сказал:
– В детстве у меня была собака, и один м..дак заставил меня ее убить.
– Он убил ее? – Не понял психолог.
– Для него это было бы слишком просто, – улыбнулся Харитонов, – он заставил это сделать меня.
Психолог заглянул в свой приборчик.
– Потому что вы любили ее?
Харитонов кивнул.
– Что тут еще рассказывать. История короткая. Собака была щенком, обычная дворняга. Он заприметил, что я ношу ей еду. Домой ее взять я не мог.
– У вас есть братья или сестры?
Харитонов покачал головой.
– Это самая страшная история?
– Да. Вы знаете почему?
