– Надо отдать, должное – чуйка у тебя, Санек, на рыбные места есть. Я бы в этом оазисе на недельку завис, отлежался. Если конечно аперитив имеется. Ты видел эту медсестру?
– Он обиделся на нас? – Спросила Даша, глядя на Виктора. Тот угрюмо ковырял вилкой в тарелке.
– С чего бы это?! – Удивился Харитонов, с хлюпаньем опустошив чашку какао. – Он же вытянул короткую. Да ему еще повезло.
– Да уж, повезло.
После завтрака Виктор все еще сидел за столом в опустевшей столовой, потягивая какао и почитывая свой журнал. К нему подсела Даша.
Виктор бросил на нее взгляд исподлобья и спросил:
– Ты знала, что слоны умеют плавать?
– Да.
– Серьезно?
– Виктор, ты как?
– Прочитал все журналы, посмотрел двенадцать серий «Футурамы», и кажется, набрал пару кило.
Даша молча смотрела на него, явно ожидая чего-то.
Виктор попробовал сыграть в «игнор», перелистнул страницу в журнале, но быстро сдался.
– Ладно, ты хочешь знать, что было после того как закрылись ваши двери?
Даша чуть склонила голову на бок и, хотя Виктор уже был не тот, что раньше, противостоять натиску такой красивой девушки был еще не в силах.
– Ну, в общем, ничего особенного. Сразу же отъехала одна из стен, и мы все оказались здесь. Этот лифт здесь рядом, – Виктор указал в коридор, – сразу за металлической дверью. Поначалу доступ к нему был открыт, и я заходил туда, ходил среди кроватей, на которых мы спали. Кажется ты оставила там свою резинку для волос… Но сейчас он наверное уже уехал. Немного надоело ждать, пока вы проснетесь – без этого мы не двинемся дальше. Хотя некоторые здесь торчат уже по три дня – как я понял, тут несколько таких лифтов.
– А черное облако? – Спросила Даша.
– Этого я не могу тебе сказать…
– Виктор.
– Ну, хорошо. – Улыбнулся Виктор. – Генераторы черного дыма, глицерин и краситель. Дешевый спецэффект. Он почти сразу рассеялся.
– Ты сразу понял, что это?
– Хорошо, что короткую вытащил я, да?
– Ты обижаешься?
– Моя неспособность к выживанию обеспечила бескровную развязку. Помнишь бурые пятна? Это ведь, правда, настоящая кровь.
Даша покачала головой.
– Ты сильный человек.
– Это все не имеет значения, если на месте себя ты видишь другого. Но теперь я не вижу другого. Сначала мне это не нравилось. А потом… Знаешь, все это ерунда – про низкую самооценку и все такое. Мы все эгоисты. Такие же, как он. За что же нам тогда ненавидеть себя, если это в нашей крови?
Виктор не пояснил, кого он имел в виду, говоря «он», но оба поняли, что речь о Пустовалове.
– По крайней мере, в этом есть что-то настоящее. – Сказал Виктор, поднимаясь из-за стола.
За час до всеобщего собрания, их пятерку отдельно отправили на медицинский осмотр, а после собрали в небольшом помещении, напоминавшем класс РХБЗ, рассадив за партами строго поодиночке. Почти сразу появился психолог – крепкий мужчина среднего роста с черными вьющимися волосами до плеч.
Хотя Пустовалов нечасто имел дела с психологами, этот мужчина казался ему таким же «психологом», как Харитонов. Дело было в том, что он гораздо больше походил на того, с кем Пустовалов имел дела регулярно. У него было воинственное лицо – но не того квадратно-каменного вида, с развитыми жевательными мышцами и африканским загаром из частных военных компаний. Было в нем что-то далекое и ветреное. Лицо, повидавшее моря и океаны, познавшее вкус бурь, ненастий, соленых ветров и возможно укусы экзотических членистоногих. И все же не романтически-пиратское. Скорее он походил на морского офицера, который с пиратами боролся.
Исходило от него что-то старо-европейское, не тронутое жирком мягкотелого бюргерства, нечто лихое, что огнем в глазах выражало авантюризм и бесстрашие покорителя Нового света. Веяло от него далекими морскими походами, сложными розами ветров, опасными болезнями и нечеловеческой несгибаемостью. Так повернулась фантазия Пустовалова, хотя может быть он просто походил на актера из давно увиденного фильма, а может, дело было в вертикальном коротком шраме на нижней челюсти, напоминавшем сабельное ранение. А может быть дело в этих вьющихся волосах, и капле примеси южной крови – южно-европейской или латиноамериканской, чуть оживлявшей сухие европейские черты.
Прежде чем усесться за «учительский стол», он поздоровался на хорошем русском языке с едва уловимым акцентом, напоминавшем эстонский.
После этого поставил коробку, которую держал в руках на стол и, не представляясь, заговорил приятным обволакивающим голосом, поочередно сканируя каждого своими черными глазами.
– Итак, друзья. Для начала я должен поздравить вас и, отмечу – мы расцениваем это как добрый знак! – Мужчина на мгновение экспрессивно взмахнул руками. – Учитывая, что вы последние из последних, кого удалось спасти. Вы – показали один из лучших результатов эксперимента Турса-Крэннинга и хотя, вероятно это связано с длительностью вашего совместного пребывания, все же ваш уровень социализации дает надежду всем, кому предстоит провести здесь несколько месяцев в непростых условиях.
– Что за условия? – Спросил Харитонов.
