– Я скажу вам позже. Страх еще есть?
– Нет.
– Но в тот момент, вы испугались?
– Конечно, я же был, ну… ребенок.
– Сколько лет?
– Одиннадцать.
– Как вы убили ее?
– Сначала душил, потом разбил голову кирпичом. Он сказал это сделать, потому что она все никак не умирала. Пальцы в одиннадцать лет еще слабые, хотя я был крепким пацаном.
– Вы испугались… себя.
Харитонов кивнул.
– Вас зовут Иван?
– Да.
– Человек, который заставил убить собаку, был вашим отцом?
Пустовалов и Харитонов одновременно посмотрели на психолога. Харитонов был озадачен, но все же ответил непривычно неуверенным голосом:
– Да.
– Не бойтесь, Иван, он не сумел сделать то, чего хотел. Все что вы делаете – это не его рук дело, это все еще вы. Это ваша ненависть. Ему не удалось.
Харитонов нахмурился и опустил взгляд на стол.
Психолог повернулся к Пустовалову.
– Остались вы.
Пустовалов улыбнулся.
– Ну что ж, таких историй у меня полно…
– Мы послушаем.
Пустовалов надел браслет и рассказал, как он однажды с партнером приехал на «сложную сделку» с людьми, оказавшимися не совсем порядочными. Грубо говоря – бандитами, которые решили, что вместо денег, выгоднее просто убить Пустовалова и его партнера.
– И когда именно вам стало страшно?
Пустовалов пожал плечами.
– Ну, когда я понял, что это ловушка. Мы встречались на их территории, в заброшенном ангаре. Когда из машин вылезли люди с битами и я… да, я был тогда намного моложе.
Психолог не отрывал взгляда от своего прибора.
– Это все?
– Ну, вроде как. Мне удалось тогда отбиться и убежать.
– Хм… Странно.
– Что?
– Не могу понять, с какой целью вы обманываете.
Харитонов хохотнул.
– Разве реальная угроза жизни это не страшно?
– Разумеется, но я сужу по прибору, по данным, которые передает браслет. Вы либо Чак Норрис, либо придумали все это. Но воля ваша… Я же сказал: если не хочется рассказывать, то не нужно. Это будет лучше для вас. Если бы каждый из ваших четырех друзей рассказал свою историю против воли, это было бы хуже для них. Если бы они соврали как вы сейчас, даже если бы им и удалось обмануть прибор – тоже хуже. Зачем вы соврали?
– Я подумал, что вы не захотите это услышать. Они не захотят.
– Вы испугались?
– Мне нелегко прислушиваться к себе.
– Воля ваша. Если это все, то…
Психолог посмотрел на Пустовалова.
– Ладно, я расскажу.
– Вы уверены?
– Я расскажу.
– Хорошо. Мы слушаем.
И Пустовалов рассказал самую страшную историю в своей жизни. Тот, единственный раз, когда удары его сердца бешено ускорялись, а не замедлялись.
– Я тоже был ребенком. Мне было почти девять. А моим друзьям почти десять. Мы жили в детском доме, из которого часто убегали. В тот раз, это была идея моего друга. Его звали Игорь. Ну, мы называли его Гарик.
– Вы были лидером?
– У нас не было лидера.
– Идея друга вам не понравилась?
– Да, но я согласился.
– Почему?
– Возможно, чувство вины.
– Чувство вины?
– В прошлый раз, по моей вине мы упустили возможность проникнуть в ларек. В то время для ребенка это был настоящий рай.
Психолог кивнул.
– Продолжайте.
– У него был гараж. У того… человека. А в гараже, специальный подвал. Он вырыл его для этих дел, провел туда электричество, сделал надежные замки и звукоизоляцию. Тогда мы этого не знали. В нем не было ничего особенного. Я помню только шляпу и высокий рост. В машине, на которой он нас вез, я видел его только со спины, потому что сидел на заднем сиденье. Хотя, потом, я провел с ним двенадцать часов в тесном помещении при ярком свете, но запомнил все равно только высокий рост. Он сказал, что мы сможем попасть на дачу какого-то коммерсанта, который уехал на Канары. У него там настоящие сокровища: целые коробки сникерсов и есть даже плееры и японская приставка. Вроде как мы поможем ему открыть дверь, а ему самому нужно только «золотишко». Мои друзья поверили ему.
– А вы нет?
– Когда я все понял, было уже поздно.
– Когда вы поняли?
– Когда мы оказались в гараже, и в его руке появился большой нож. Он стоял у двери и сказал нам спускаться в подвал.
– И ты ничего не сделал? – Не удержался Харитонов.
– Я был напуган.
– Что было дальше?
– Дальше он нас связал. Сначала Гарика, потом меня, потом Вадика.
– В этот момент вы испугались за свою жизнь?
– Да, но не только. Я боялся того, что нас ожидает.
– Но вы еще не знали, что вас ожидает?
– Ну как же, – усмехнулся Пустовалов, – после того, как он нас связал, он подробно рассказал, что с нами сделает и в какой последовательности. Он сказал, что меня мучить начнет последним, потому, что я понравился ему больше всех.
Психолог смотрел на Пустовалова непроницаемым взглядом, в отличие от остальных. В глазах остальных можно было увидеть отражение разных эмоций. Быть может, групповая терапия и правда работает. Пустовалов чувствовал, что впервые ему становится легче.
– Затем он приступил к своему плану. Первый был Гарик. Сначала он его изнасиловал…
Катя вздохнула и стала потирать виски.
– Затем он достал паяльную лампу…
– Он кричал?
– Под конец уже хрипел. Он отрезал ему…
– Хватит! Я не хочу это слышать! – Возмутилась Катя. – Это все выдумки!
