– Да, вроде ничего такого. Это связано с терактом?
– С чего вы взяли?
– Так все разбежались. План «Сирена» висит вторые сутки.
Виндман забрал фотографии.
– Сегодня приходили три заявки на изъятие видеоматериалов.
– На что?
– Все по розыску.
Выходя из комнаты полиции Виндман заметил, как один из рабочих у балюстрады поспешно отвел от него взгляд.
Борис двинулся в обход металлических разделителей к рабочим в оранжевых жилетах. Тот, что царапнул Виндмана взглядом – пожилой сутулый мужчина, с лицом массовика из советских фильмов, бросил флегматичный взгляд «сквозь» Виндмана и, отодвинув первое ограждение, вклинился в толпу перед соседним эскалатором. Один из рабочих что-то крикнул ему.
Борис поспешил следом, стараясь не упускать из виду мелькавший в толпе оранжевый жилет.
Рабочий спускался по эскалатору, не оглядываясь, чересчур быстро для своего возраста. Сойдя с эскалатора, он оглянулся и их взгляды на мгновение встретились.
Борис спустился в главный зал – под вытянутый золотистый свод. Свернул между колоннами, и сразу увидел знакомое оранжевое мелькание в толпе. Неудачная у него одежда для маскировки, подумал Виндман, он уже понял, куда направлялся рабочий. Теперь он двигался по перрону не спеша, лавируя в людском потоке. Слева на стене над шарами-светильниками Борис заметил камеру, которая должно быть последней «видела» Дашу, входящую в вагон. Сколько миллионов ног прошло здесь с тех пор?
Он нагнал рабочего, когда тот уже открывал дверь на служебный мостик, уходящий в туннель. Видимо, почувствовав близкое присутствие, рабочий оглянулся и вздрогнул – тот от кого он убегал, стоял прямо перед ним.
– Вам сюда нельзя, – проговорил рабочий, теряя голос.
– Вы знаете, что можно.
Рабочий замялся.
– У нас два варианта, – сказал Виндман, понимая, что идти ва-банк следует именно сейчас, пока рабочий не опомнился, – вы рассказываете все здесь или на официальном допросе.
– Но я не знаю где он! Правда, не знаю! – Перепугался рабочий.
Виндман внутренне возликовал.
– А вы расскажите, что знаете.
Рабочий молча кивнул и направился по служебному мостику. Виндман двинулся следом.
В подсобном помещении, куда рабочий привел Бориса, мужчина заговорил без лишних вопросов.
– Да он малость того, чеканутый был. Но я не знал, что он чего-то всерьез удумал… У него мозги двенадцатилетнего. Он может выдумать такую чепуху.
Борис деловито кивнул.
– Что он вам говорил?
Рабочий растеряно посмотрел в стол – очевидно, ему, взрослому человеку с традиционным консервативным мышлением трудно было повторять услышанную околесицу.
– Да ерунду! Он ее постоянно болтает. Я что должен каждую чепуху эту помнить? Ну, говорил, что скоро нам всем конец. Так вы скажите, нашли его все-таки?
– Не нашли. – Наугад бросил Борис.
– Ну, бред же. Куда он мог деться! Он в коммуналке живет, как ушел с работы в воскресенье, и дома не появлялся. Я его с детства знаю и мать его знал, нет, он дурачок, но безобидный всегда был… Вы только не подумайте, что я выгораживаю. Он мне никто, просто говорю, что не знал ничего о его планах.
– Вы не беспокойтесь, – сказал Виндман, подвигая стул, – садитесь. И расскажите по порядку, что вас насторожило в его поведении.
– Да ничего не насторожило! Говорю же, он всегда был таким!
– Вы сказали о планах…
– Нет, ну если относиться всерьез к его бреду, то он говорил, что мол, скоро апокалипсис. Ну, сказал пару раз, а может и больше, я же не слушаю. А слесарь он хороший и силища у него.
– Но что вас насторожило?
– Да ничего…
– Может что-нибудь необычное? Не в словах, а в поведении?
– Необычное? Ну… На последнюю смену он пришел с сумкой, хотя обычно без нее ходил. Такая, «Адидас» старая, и я заметил там инструментов много, я говорю: Юрец, тебе нахера столько, смена же ночная. А он посмотрел на меня так типа загадочно и лыбится – ну, дурак дураком! Я про себя пальцем у виска покрутил.
– Как вы узнали, что в сумке инструменты? Он вам показал?
– Да не. У нее замок сломанный. Там видно было, он пока в туалет пошел на стуле оставил.
– Может быть, вы видели там что-то еще?
Рабочий замялся.
– Ну, был там какой-то календарик что ли… Я так заглянул, в общем схемка метро это была. Странная такая.
– Почему странная?
– Станции не все, а только по две от кольцевой и все по-английски подписаны.
– Как вы думаете, что это могло значить?
– Понятия не имею. По-английски еще. Странная схема. Там еще стрелка была нарисована.
Борис оживился. Достал ручку, оторвал от коробки с чаем, которая валялась на столе верхнюю часть, и положил перед рабочим.
– Нарисуйте.
– Да я не помню…
– Примерно.
Рабочий набросал круг.
– Ну, вот кольцо было, а тут по две станции. Здесь еще один круг пунктирный – рабочий нарисовал вторую кольцевую линию, – я подумал вторая кольцевая – которая строится еще, но у него она неправильная была. А тут стрелка.
– Тут, на станции?
– Нет, чуть в стороне.
Стрелка, нарисованная рабочим, походила на стрелку входа.
– Какая тут станция рядом?
– Ну, вообще Серпуховская здесь.
Борис кивнул и забрал рисунок.
– Значит, он работал в ночь с воскресенья на понедельник?
