Слева сначала были заросли, Федор успел увидеть среди них даже подобие навеса, скамейки и удивился – кому, интересно, могло прийти в голову отдыхать в таком неуютном месте? За деревьями на холме возвышалось огромное здание – его очертания угадывались с трудом. Вскоре заросли сошли на нет, и Федор в некотором отдалении от реки увидел металлическую ограду. Ему почудилось в той стороне какое-то движение, и он до боли в глазах всматривался, пытаясь разглядеть, что там творится. Там вдруг что-то грохнуло, раздался протяжный рев. Но старик, как ни странно, больше поглядывал на правый берег, а происходившее слева, казалось, волновало его куда меньше.
В какой-то момент луна вновь вышла из-за туч, и Федору открылась удивительная картина. Среди темных деревьев мелькали какие-то существа, массивные, но очень быстрые, взлетел вдруг вверх предмет, похожий на бочонок, и тут же вновь скрылся – Федор чуть шею не вывернул.
Заметил вдруг кованые ворота и в неярком свете луны скорее угадал, чем прочитал надпись над ними: «Стадион “Металлург”». На стадионе снова грохнуло, кто-то обиженно заскулил. И тут Федор понял – там идет игра! Гибкие тела мелькали в просветах между деревьями, подбрасывая и роняя что-то цилиндрическое. Судя по размерам и по тому, что предмет до сих пор не развалился от таких упражнений, это могла быть большая металлическая кадка, в каких хранились раньше различные жидкости. Федор представил себе, какой силой должны обладать игроки, чтобы с легкостью перебрасывать ее друг другу, и ему стало жутко. Но видимо, местные обитатели часто тешились подобными забавами – во всяком случае, старый Данила не волновался. Если сытые твари затеяли возню, то не станут они преследовать нескольких людишек, упакованных к тому же в плотные костюмы, застревающие в зубах.
Оглянувшись назад, Федор снова увидел мост над рекой, где застыл на рельсах поезд. По правую руку виднелась высокая прямоугольная серая башня на бетонных столбах, по стене вверх шла заржавевшая лестница. По лестнице вверх и вниз прыгали небольшие существа, потом одно из них издало тревожный писк – и лестница мигом опустела.
Вдруг лодка заплясала на воде, Федор вновь почувствовал комок, подкатывающий к горлу. Он подумал, что сейчас то немногое, что находилось у него в желудке, выплеснется наружу. Представив себе последствия, Федор сосредоточился на том, чтобы удержать свой ужин внутри. Ему это почти удалось, но тут он глянул вбок – и его прошиб холодный пот, а волосы встали дыбом.
В борт лодки вцепилась конечность, похожая на палку, заканчивавшуюся двумя когтями. Прорезиненная ткань пока не поддавалась, но сила у существа была немалая – лодка упорно кренилась на бок. Фил свесился на противоположный борт, чтобы уравновесить тяжесть, Данила махал небольшим топориком, стараясь не задеть край лодки. Сзади Неля изо всех сил пыталась удержаться на своем суденышке, которое оказалось, пожалуй, даже более устойчивым. Правда, девушку постоянно обдавало мутной речной водой.
Тем временем в борт вцепилась еще одна когтистая конечность, а потом из воды что-то полезло, подтягиваясь. Фил чуть не выпал за борт, старик перекинул свои мешки к противоположному борту и занес топорик вновь. Один Федор сидел неподвижно, вцепившись в сиденье, не веря своим глазам.
Из воды показалась круглая мокрая черная голова с огромными выпуклыми слепыми глазами – каждый размером с голову взрослого мужчины. Кажется, вся голова и состояла из глаз и челюстей внизу – с виду небольших и аккуратных, но, по прикидкам Федора, вполне способных откусить ему руку. Федор содрогнулся, представив, что сейчас покажется из воды.
Он ожидал увидеть защитный панцирь, но вслед за головой показался ворох какого-то мусора – обломки палок, пластиковая бутылка, несколько кусков щебенки, ржавые болты. Они непонятным образом не распадались, словно были склеены. И вся эта куча медленно появлялась из черной воды – казалось, само дно реки поднимается, горбится, выгибается вверх. Федор глядел, как завороженный – он понять не мог, что происходит, и оттого чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он еще мог бы дать отпор живому существу, но как бороться с ожившей грудой хлама, понятия не имел.
Тут Данила, наконец, выбрал место для удара. С торжествующим воплем он обрушил свой топорик туда, где у существа должна была находиться шея, если предположить, что таковая у него вообще имелась. Его трюк увенчался успехом – топорик вошел глубоко, хлынула беловатая жидкость, хватка существа словно бы ослабла. Но сам Данила не удержался на ногах и рухнул бы прямо в объятия когтистых лап, если бы его не удержал очнувшийся наконец Федор, который немного пришел в себя, поняв, что враг уязвим.
