– Очень надо, – обиделся Виталя. – А почему, ты думаешь, к реке все боятся соваться, а он уже который раз живым возвращается оттуда? Почему его пропускают? Мне тут такую штуку рассказали – прям жуть кошмарная. Речной хозяин сам выбирает, кого забрать к себе. Вот так живет человек, живет – а потом тоска на него находит, и начинает его наверх тянуть, сны странные снятся. Это значит – зов он услышал. Хозяин в реке сидит и тоску на него насылает. И все, почитай, пропал человек – вроде еще ходит, а на самом деле уже покойник. Такой не успокоится, пока на поверхность не выберется, и к реке дорогу не найдет. А речной хозяин его уже там поджидает. Чего, думаешь, тот бедолага с вами вдруг собрался? Он зов услышал. А у старика на такие дела глаз наметанный, ему это и на руку.
Федор вспомнил, как в прошлый раз здесь, на станции, рассказывали ему про утопленницу.
– Не может того быть, – пробормотал он, похолодев.
– Не может? А где ж теперь чудик этот, который с вами увязался?
Федор развел руками. Виталя понимающе кивнул.
– Я так и думал, что сожрали его. Слишком уж умный был. Старик, правда, говорил, что вроде он в большом метро остался, но ему уже не верит никто. Стольких напарников угробил. Я и тебя-то уж не думал увидать, – и Виталя хлопнул его по плечу, показывая, как рад встрече. – Как же ты-то уцелел? Видно, сильно тебя ждал кто-то там, в метро.
Федор вспомнил Веру, и ему стало совестно. Он вздохнул.
– То-то и оно, – сказал Виталя, решив, что Федору жаль пропавшего философа. – Хоть и никчемный был человек, а все же живая душа. Грех старик на себя взял. Если б не боялись его так, давно бы уже сожгли, чтоб и духу его не осталось, колдуна проклятого.
– А что за хозяин такой? На кого он похож? – спросил Федор.
– Да как тебе сказать, – понизил голос Виталя. – Его почти и не видел никто. А те, кто с ним близко познакомился, рассказать уже не могут, понятное дело. Но поговаривают, что он огромный, бесформенный, и из всех мест у него щупальца растут, и на каждом – присоски. По суше он вообще не может передвигаться, а вот в реке он – хозяин. И чтоб пропустил, надо его задобрить. Или сам он, как проголодается, начинает звать к себе. На некоторых не действует – чует человек, что не по себе ему, но думает – голова, мол, болит. А которые послабее, те поддаются. Сны начинают страшные видеть, и тянет их наружу, к реке.
Федор вздрогнул, вспомнив черную кляксу на кирпичной стене, с которой разговаривала Неля, а затем шлюз и мощное темное щупальце, утащившее стрелка с баржи. А Виталя возбужденно продолжал.
– А еще, говорят, старик могильщиком подрабатывал раньше – трупы на поверхность выносил хоронить. Кто их знает, чего он там с ними делал – не проверишь ведь? Может, тоже хозяину скармливал.
– Чушь, – сказал Федор. – Это ж сколько возни – покойника до реки дотащить. Не верю.
– Так у него тогда парень в подручных был вместо девчонки. А потом парень пропал. У него напарники подолгу не задерживаются. Девчонка вот дольше всех с ним ходит, так ведь про нее говорят, что она и сама – ведьма. И еще много чего говорят.
– А где она, кстати? – спросил Федор.
Виталя недовольно тряхнул головой, словно вопрос его даже оскорбил:
– Не знаю. Дня два как наверх ушли. Когда вернутся – никому не докладывались. Да хоть бы они сгинули там, колдуны проклятые. Дождутся – кончится у людей терпение.
«Черт, – подумал Федор, – надо срочно забирать Нельку отсюда, как только вернется, и уходить туда, где нас не знают. А то здесь ей жизни не дадут».
Вдруг он вспомнил свои сны, смутное беспокойство, желание подняться на поверхность. Может быть, оттого, что его звали? Он слышал о монстрах-телепатах, да и что далеко ходить за примерами – на Китае очень любили рассказывать про засевшую в Кремле разумную биомассу. Но могло ли быть так, чтоб за несколько километров, сквозь толщу земли, он слышал этот зов? И что теперь ему делать, если это правда?
– А можно устоять перед зовом? – спросил он Виталю.
Тот подозрительно посмотрел на него:
– А ты что – тоже слышать стал? Эх, не надо было тебе со стариком ходить. Но может, оно и поправимо. Наверное, можно и устоять, а то бы мы все уже давно к хозяину отправились. Тут главное дело – не поддаваться. Старик должен знать, как с ним сладить, – он уже давно наверх ходит. Вот только захочет ли сказать, черт вредный.
Настроение у Федора совсем испортилось. Он уныло брел по станции, когда кто-то окликнул его. Он обернулся и увидел Дарью. Выглядела вдова сталкера уже не такой изможденной – словно бы немного отъелась, в глазах появился блеск. Он и узнал-то ее скорее по голосу – так непохожа она была на замученную бледную тетку, которую он видел прошлый раз.
