Стук повторился, но громче не стал. И в третий раз остался таким же тихим. Однако именно это усилило впечатление неотвратимости и укрепило ощущение, что притворяться глухим бессмысленно.
– Кто там? – хрипло спросил Иосафат. Он точно знал, кто стоит за дверью. Спросил, только чтобы выиграть время… перевести дух, ведь это было ему совершенно необходимо. Ответа он не ждал, да и не получил.
Дверь отворилась.
На пороге стоял Тощий.
Оба молчали, не поздоровались. Иосафат – потому, что у него пересохло в горле; Тощий – потому, что в ту же секунду, когда шагнул на порог, хищный его взгляд облетел комнату и кое-что зацепил – черную шапку на полу.
Иосафат проследил взгляд Тощего, но не пошевелился. Тощий спокойно подошел к шапке, нагнулся, поднял ее. Повертел в руках, перевернул.
На пропитанной по́том подкладке значилось: «11 811».
Тощий чуть ли не ласково покачивал шапку в ладонях. Перевел затуманенные усталостью глаза на Иосафата, спросил вполголоса:
– Где Фредер, Иосафат?
– Не знаю…
Тощий вяло усмехнулся. Разгладил черную шапку. Иосафат хриплым голосом продолжил:
– …а если б и знал, нипочем бы вам не сказал…
Тощий взглянул на Иосафата, все еще с усмешкой, все еще поглаживая черную шапку.
– Вы правы, – учтиво сказал он. – Простите! Вопрос был праздный. Разумеется, вы не скажете, где господин Фредер. Да это и не нужно… Речь идет совсем о другом…
Аккуратно свернув шапку, он сунул ее в карман и обвел взглядом комнату. Прошел к одному из кресел возле блестящего черным лаком низкого столика.
– Вы позволите? – вежливо спросил он, садясь.
Иосафат мотнул головой, но «пожалуйста!» сухим комком застряло в горле. Он не двигался с места.
– Красиво живете, – сказал Тощий, откидываясь на спинку кресла и оглядывая квартиру. – Все настроено на мягкость и полумрак. Над подушками – прохладный аромат. Могу понять, что вам будет трудно отказаться от этой квартиры.
– Да я и не собираюсь, – сказал Иосафат, сглотнув.
Тощий опустил веки, будто надумал вздремнуть.
– Ну-ну… Пока что… Но в скором времени…
– Я вообще не собираюсь, – отвечал Иосафат. Глаза его покраснели, он бросил на Тощего взгляд, в котором тлела ненависть.
– Да… Пока что… Но в скором времени…
Иосафат стоял в оцепенении, потом вдруг взмахнул кулаком в воздухе, будто ударил по незримой двери.
– Что, собственно, вам нужно? – спросил он, тяжело дыша. – Что это значит? Чего вы от меня хотите?..
Сначала казалось, будто Тощий не слышал вопросов. Вялый, с закрытыми глазами, он сидел, неслышно дыша. Но когда под рукой Иосафата скрипнул подлокотник кресла, проговорил очень медленно, но очень отчетливо:
– Я хочу услышать от вас цену, за какую вы откажетесь от этой квартиры, Иосафат.
– Когда…
– Сию минуту.
– Что значит… сию минуту…
Тощий открыл глаза, они были холодны и блестели, как галька в ручье.
– Сию минуту значит – в течение часа… Сию минуту значит – задолго до наступления вечера…
Дрожь пробежала по спине Иосафата. Повисшие руки медленно сжались в кулаки.
– Подите вон, сударь… – глухо сказал он. – Убирайтесь! Сей же час! Немедленно! Сию минуту!
– Красивая квартира, – продолжал Тощий. – Вы расстанетесь с ней неохотно. Знаток не постоит за ценой. И времени у вас в обрез, больших чемоданов не собрать. Вы можете взять только то, что понадобится в ближайшие двадцать четыре часа. Путешествие… новые приобретения… целый год проживания… все это включено в цену. Так сколько стоит ваша квартира, Иосафат?
– Я вышвырну вас вон, – как в лихорадке, пробормотал Иосафат. – Спущу с восьмого этажа на улицу… через закрытое окно, если вы не уберетесь сию же минуту…
– У вас есть любимая женщина. Она вас не любит. А женщины, которые не любят, обходятся дорого. Вы хотите купить эту женщину. Ладно. Это втрое увеличивает стоимость квартиры… Жизнь на Адриатике… в Риме… на Тенерифе… кругосветное путешествие на прекрасном судне… с женщиной, которая каждый день хочет, чтобы ее купили заново… Понятно, Иосафат, квартира дорожает… Но, сказать по правде, я должен ее заполучить, а стало быть, заплачу.
Он сунул руку в карман, достал пачку купюр. Придвинул ее к Иосафату, по блестящему, как зеркало, черному столику. Иосафат, царапнув ногтями по столешнице, схватил деньги и швырнул Тощему в лицо. Тот поймал их коротким, молниеносным движением и снова бережно положил на столик. Добавил еще пачку.
– Этого достаточно? – вяло спросил он.
– Нет! – с хохотом выкрикнул Иосафат.
– Разумно! – воскликнул Тощий. – Весьма разумно! Почему бы вам не использовать свое преимущество? Возможность вроде вот этой – поднять всю свою жизнь на сотню уровней выше, стать независимым, свободным, счастливым, исполнить все желания, удовлетворить любой каприз, свой собственный или красивой женщины – представляется в жизни всего лишь раз и больше никогда. Берите, Иосафат, если вы не дурак! Между нами говоря, красавица, о которой мы только что говорили, уже уведомлена и ждет подле самолета, готового к вылету… Тройная цена, Иосафат, если вы не заставите красавицу ждать!
