У ворот под сенью вековых деревьев стояла кирпичная сторожка. В ней за открытым окном сидела полная с подкрашенной сединой в волосах старуха, с добрым умиротворенным лицом. Глаза у нее были прикрыты, рот приоткрыт, очки с толстыми линзами съехали на кончик толстого носа. Старуха дремала с вязанием в руках и, судя по ее едва заметной улыбке, притаившейся в уголках бледно-розовых губ, видела хороший сон. Жорик постучал в стекло. Старушка встрепенулась и взглянула на Привольнова поверх очков.
― Чего тебе? ― прикрыв ладошкой рот, зевая, спросила она.
В знак приветствия Жорик кивнул:
― Приятных сновидений. Мне начальник котельной нужен, бабушка. Могу я его увидеть?
У старушки, видать, была вставная челюсть, которая плохо держалась во рту. Издав чмокающий звук, сторожиха поставила ее на место и взялась за вязанье.
― Увидеть, конечно, можешь, ― объявила она с нотками иронии, ― но только не здесь и не сейчас.
― На том свете что ли? ― пошутил Привольнов.
Старуха махнула на Жорика спицей.
― Типун тебе на язык! Накаркаешь еще, ― произнесла она и пробубнила себе под нос так тихо, что Привольнов с трудом расслышал: ― Мало нам покойников-то.
― Ну, где же он тогда, бабуля? ― усмехнулся Привольнов упорному нежеланию бабки говорить, где ее шеф, а может, наоборот, стремлению почесать язык. ― Из тебя как из партизана на допросе признания не вытянешь.
Старуха фыркнула:
― А я почем знаю? Не пришел еще на работу.
― А когда приходит? ― набираясь терпения, спросил Жорик.
Сторожиха повела пухлым плечом:
― Не докладывал. Начальник ведь.
― Ну хоть приблизительное время скажи, ― голосом канючащего пацана произнес Привольнов. ― Ждать мне его или нет.
― А подожди, ― охотно согласилась старушка. ― Может, подъедет сейчас.
― Что ж, подождем, ― Жорик сел на скамейку, стоявшею под окном проходной и, закинув ногу на ногу, стал рассматривать территорию котельной.
Минуты через две из дверей домика вышла сторожиха. Она присела рядом с Привольновым и пристроила на коленях вязанье.
― Чего к начальнику-то? На работу к нам? ― Служба в проходной котельной, стоящей на отшибе, скучная. За целый день словом перекинуться не с кем. Старуха рада была неожиданному собеседнику.
― А вам что работники требуются? ― поддерживая разговор, поинтересовался Привольнов.
― Требуется. Вон место оператора освободилось. Насколько я знаю нам еще электрик нужен. Мы же не только зимой в отопительный сезон работаем. Горячая вода людям круглый год нужна.
― Нет, бабуля, мне сейчас не до работы, ― признался Жорик. ― Хочу у вашего шефа кое-что про Епифанова узнать. Я его родственник.
― Это Сашки-то? ― тихонько ахнула сторожиха и уставилась на Привольнова.
Жорик тяжело вздохнул.
― Ну, да. Убили вот брательника.
Сторожиха вновь заработала спицами.
― Слыхала уж про Сашку. Жизнь какая. Застрелили его в каком-то кафе. «Султан» что ли.
― «Аладдин», ― поправил Жорик.
― Вот-вот, ― закивала старуха. ― Из милиции к нам приходили, все расспрашивали. ― Пожилая женщина надолго замолчала, а потом неожиданно призналась: ― А если честно, допрыгался ваш Сашка. Беспутный он был. Все по ресторанам любил ходить да по кафе, бражничал. И до девок был охоч. Ему за пятьдесят лет-то было, в его годы люди уж внуков имеют, а у него ни жены, ни детей, потаскухи одни. С Танькой вот Светловой спутался. Она здесь неподалеку живет. Муж дурачок у нее, так она все к Сашке в котельную шастала, когда смена его была. Да уж, знаю я, собственными глазами видела. А начальник наш все ему прощал, потому как дружками закадычными они были. Учились что ли в одном классе. Он очень переживал, когда Сашку-то убили. Да и сейчас переживает. ― Старуха вздохнула: ― Да-а, отгулял Епифанов. Деньги-то на кутежи у него всегда были. И где, спрашивается, брал? В карты небось играл. ― Речь сторожихи текла плавно, она будто рассуждала вслух. ― А может, и темными делами занимался. Кто знает. Он ведь, я слыхала, за ограбление сидел. Правда? ― и пожилая женщина бросила в сторону Жорика вопросительный взгляд.
То что Епифанов сидел, Привольнов знал, а вот за что именно слышал впервые. Тем не менее он подтвердил:
― Правда. А как ваш начальник-то, нормальный мужик?
― Калугин-то? ― Старуха затрясла головой: ― Хороший, хороший. Мы его уважаем.
Жорик помолчал, потом, глядя на мелькавшие в руках сторожихи спицы, спросил:
― Внуку что ли носки вяжете?
Пожилая женщина поправила на спицах вязание.
― Да нет. Внукам уж всем давно связала. На продажу вяжу. Сейчас сам знаешь, время тяжелое, каждая копейка на счету. Сезон вот наступит, вынесу носочки на базар. Кое-что заработаю.
Тут за воротами раздался автомобильный сигнал и старуха засуетилась.
― Начальник приехал, ― сообщила она, положила вязание на скамейку и довольно проворно для своего возраста засеменила к воротам.
