Охотница окидывает взглядом площадь, проверяет окна, вроде бы даже замечает бледное лицо в одном из чёрных стёкол. Но с таким же успехом это может быть и отсвет луны, и случайный блик фонаря. Гораздо больше привлекает внимание безлюдность. Мохнатый угол постоянно бурлит и истекает городскими соками. Даже на «хороших» улицах то и дело разворачиваются драмы, сталкиваются враги, а по ночам бродят угрюмые романтики и улыбчивые маньяки. Так, чтобы целый кусок просто-напросто обезлюдел — немыслимо. Невозможно.
Никто не рассказал Юдей о том, что ибтахины оцепляют район охоты, маскируясь под Городской Патруль. Нередко это вызывает недовольство со стороны ночных бродяг, но всё же это лучше, чем обрабатывать случайных свидетелей цикароном и редактировать воспоминания.
«Спрошу у Хак. И расскажу, как уделала кизерима. Хотя она наверняка найдёт, к чему придраться. Хороший кханит сломала», — думает Юдей и улыбка трогает губы. Всё-таки они делают одно дело и теперь охотница понимает, что беспощадная муштра была всего лишь способом подготовить её к столкновению с опасным противником.
Юдей возвращается быстрым шагом, экономит силы на тот случай, если что-то пошло не так и отряду понадобится помощь. Охотница выходит к потрёпанному мобилю и замечает отряд сопровождения. Они совещаются, обступив командира. Вот один из них замечает Юдей, перебивает говорящего и показывает в её сторону. Реза оборачивается, хмурое лицо на миг озаряет удивление, но тут же исчезает. Он подзывает её резким жестом.
«Что-то случилось», — думает Юдей, внимательно осматривая лица ибтахинов. Они суровы и напряжены, но это маски, скрывающие настоящие чувства.
— Что происходит? — спрашивает Юдей.
— Хак, — отвечает Реза и сердце охотницы съёживается.
— Что с ней?
— Она ранена и… Киуль, повтори.
Один из солдат поворачивается к Юдей и та вздрагивает. Его глаза наполнены таким ужасом, что даже застывшая маска лица не может этого скрыть.
— Она изменилась, = говорит он неестественно ровным голосом, и по его телу пробегает дрожь.
— Изменилась? Как?
— Она… она… — Нижняя губа Киуля пускается в пляс и усилия, которые он прикладывает, чтобы угомонить её, заставляют его покачнуться. — Она стала чудовищем. Кизеримом
— Такое возможно? — спрашивает Юдей, поворачиваясь к Резе. Оперативник пожимает плечами.
— Я не знаю. Никто не знает. Кроме Элоима, конечно.
Громкий клёкот, похожий на крик большой хищной птицы, раздаётся с той стороны, куда ушли Хэш и Хак. Ибтахины мгновенно разворачиваются, вскидывают к плечам тцарканы и направляют их в сторону звука. Юдей превращает наруч в клинок и проверяет свой пистолет. Он до сих пор не оправился.
«Прости».
— Элоим, защити… — Слышит Юдей голос одного из солдат, а затем всё тонет в страшном скрежете.
— Мобиль, оно за мобилем! — кричит Реза. Машина взлетает в воздух, несколько раз переворачивается и падает на отряд. Юдей отталкивает застывшего в ужасе Киуля, сама перекатывается вперёд и сталкивается с ожившим ужасом.
Перед ней, покачиваясь на трёх ногах, стоит существо, состоящее из лоскутов и туго перекрученных обрывков сырой плоти. Две огромные руки, похожие на пики, до плеч измазаны лимфой, как и когтистые ноги. Но в ужас приводит не это, а знакомое лицо в обрамлении жирных подёргивающихся личинок. Раскрытые глаза пусты, хоть и двигаются из стороны в сторону, уголки губ опущены, нос перемазан лимфой.
Чудовище не даёт Юдей и шанса: тут же бросается в атаку. Охотница закручивается, уходя в сторону, одновременно отбивая десяток быстрых тычков, но не все: плечо, ключица, живот. Уколы оборачиваются струйками крови. Юдей не успевает поднырнуть под мощный взмах и отлетает в сторону. Монстр теряет к ней интерес и поворачивается к ибтахинам.
— Бегите! — кричит Юдей.
— Огонь! — командует Реза.
Четыре гудящих, ревущих молнии вырываются из пастей тцарканов и мчаться в сторону Хак, разбрасывая голубые искры. Охотница кричит, но звук так и не покидает горла. Гибрид наблюдает за приближающейся смертью, а потом исчезает. Растворяется в воздухе. И в следующее мгновение возникает за спиной солдат. Сразу две пики пронзают грудь Кауля. Удивление, смешанное с болью отражаются на его лице. Остальные ибтахины бросаются врассыпную. Юдей медленно встаёт и, прихрамывая, идёт в сторону чудовища. В её голове начинают возникать картины будущего. Механизм работает без участия женщины, которая с ужасом наблюдает за тем, как существо питается.
Рот Хак открывается, нижняя губа разделяется пополам и кожа отходит в стороны, открывая жуткую пасть. Она похожа на воронку, стенки которой усеяны сотнями мелких, острых зубов. Издевательски медленно чудовище опускает в неё разорванного пополам Кауля и звук, с которым перемалывается человеческое тело навсегда застревает в памяти Юдей.
— Реза! — кричит о охотница. — Уводи людей! Живо!
