Ступени мелькают перед глазами. Тревоги последних дней и мерзкое предложение тайного совета отступают на второй план. Она так и не поговорила с Хэшем, но перед лицом неведомой опасности вопросы жизни обычной не кажутся таким уж важными.
«После. Если выдастся случай».
Нижний контрольно-пропускной пункт встречает Юдей рядом спин и наведёнными на дверь в пещеру тцарканами.
— Что происходит? — спрашивает она.
— Прорыв, — отвечает офицер, — они у кхалона.
«Они?!»
Обычно вторжения кизеримов случаются раз в месяц, но с последней охоты не прошло и двух недель.
«Оумеру во снах являются существа, похожие на него, и пытаются выйти на связь», — вспоминает охотница слова Резы. Возможно ли, что сородичи Хэша решили перейти в нападение и отбить собрата? Но где Хэш? Уже на передовой или…
Юдей отбрасывает мысль о том, что с гигантом что-то могло случиться. Она кивает ибтахину и ныряет во тьму пещеры, оставляя за спиной четырёх людей, готовых стрелять на поражение. Холодный воздух бьёт в лицо, заползает под распахнутый плащ, а щёки горят, и сердце готово выломать грудную клетку изнутри. Немного трясутся руки, дыхание вырывается паром. Больше всего Юдей пугает, что она не слышит лязга, криков и выстрелов. Купол, накрывающий кхалон, сияет жёлтыми предупреждающими огнями, но тропинка, ведущая к нему, утопает во тьме.
«Вышли из строя», — мельком отмечает охотница. Ей свет не нужен, но людям, что ринутся ей на подмогу он не помешает. Но Юдей ничего не знает об устройстве энергосистем лаборатории, о том, откуда и что управляется, как исправить возникшую проблему.
«Они сами разберутся. Твоё дело — кхалон».
Она приближается к белому куполу. Её шея свободна, но страх и неопределённость всё так же тревожными волнами расходятся по телу. Всё повторяется, и жизнь — не больше, чем круг, который ведёт нас по одному и тому же маршруту. Для чего? Одному Элоиму известно.
Вход в купол возникает неожиданно. Слишком быстро. Юдей оглядывается назад, видит громаду главного корпуса СЛИМа, погребённого под толщей земли, огни и тени людей, копошащихся за тускло освещёнными окнами.
«Как странно вышло», — думает она, проворачивая клапан. Запоры с едва слышным шорохом встают на место. Юдей входит внутрь.
>>>
Так не может дольше продолжаться.
Хэш изводит себя вопросом: «Как остановить отца?». Смерть Хак на пару дней затмевает всё, но по-немногу он возвращается и теперь гигант ещё острее чувствует необходимость действовать. Тяжкая ноша ему уготована. Наследие крови. В конце концов, кто ему поверит? Теперь, после гибели Хак, его голос в совете едва ли будет что-то значить. А действовать нужно, и чем быстрее, тем лучше. Потому что то, что он почувстовал в мгновение короткой связи с сознанием отца повергло его в ужас. Он преследовал гиганта по ночам в виде кошмаров, и днями в виде тяжких мыслей.
«Юдей», — думает Хэш. Но её вмешивать тем более нельзя. Да, его тянет к ней так, как не тянуло ни к одному живому существу прежде, он может разглядеть слепок её сознания из любой точки СЛИМа и, при желании, смог бы дотянуться до него
Поэтому действовать придётся в одиночку, и так, чтобы никто не узнал о его планах раньше времени. Гигант собирается быстро, благо, нужных вещей немного. Из оружия — только
«Возвращайся».
СЛИМ погружается в чуткий ночной сон, и Хэш скользит в тенях, стараясь не привлекать внимания. Ибтахины встречают его настороженными взглядами.
— Цель визита?
— Прогулка.
Офицер щурится, но всё-таки пропускает охотника, и гигант, криво улыбнувшись, выходит наружу. Дорожка к кхалону освещена круглыми лампами, но Хэш стоит у самых дверей корпуса СЛИМа, ждёт, пока закроются двери. Ибтахины ещё меряют его подозрительными взглядами, но стоит створкам закрыться, и гигант бросается вперёд.
Он слишком хорошо знает эту дорожку. В детстве часто убегал, пробирался в купол, хотел пройти через кхалон и хотя бы одним глазком взглянуть на свой родной мир. Его всегда ловила Хак. Один раз ему даже показалось, что он обхитрил всех, но охотница просто ждала его в комнате перед порталом всё то время, что он к нему пробирался окольными путями. Она не ругалась в тот раз, только грустно улыбнулась и покачала головой. Тогда-то Хэш всё окончательно понял.
«Они тебя не отпустят, — говорила она, когда приходила укладывать его. — Но пойми, они это не со зла, просто боятся. Мы все боимся того, что мэвр может… сделать с Хаоламом. Понимаешь?»
Понимает, и именно поэтому сейчас ему нужно вернуться домой. Он единственный, кто может остановить своего безумного отца.
«А настолько ли безумного?»
