А еще рубль двенадцать, рубль семнадцать, рубль девятнадцать. Рубль двадцать семь. Рубль пятьдесят две очень долго стоило неизменное яблочное. Вино. Как-то было популярно заходить поутру в соответствующий отдел и спрашивать килограмм яблок. Это означало две поллитровки яблочного вина. Было еще такого же качества, то есть никакого, грушевое. Потом было за рупь восемьдесят. С этой цены начинались бутылки ноль семь. Иногда их называли огнетушителями, хотя, вообще-то, правильными огнетушителями были бутылки ноль восемь. Для шампанского. Их же мы в детстве взрывали – только бы на стройке найти карбид. С водой, разумеется, проблемы не было, только надо было пластмассовую пробку не потерять. Эта бутылка, вообще-то, при разрыве была смертельно опасна. Толстое зеленое стекло, в отличие от, например, тонкого стекла водочной бутылки, ломалось не только поперек, но и причудливо скалывалось вдоль. Поэтому если обычная бутылка всего лишь разлеталась на мелкую мозаику, то огнетушитель вполне мог дать осколок бритвенной формы и такой же остроты. В нашем дворе никто не погиб. Повезло. Но через двор парнишка изошел кровью, пока тащили страдальца до больнички. У нас, помню, одеколонный флакон у одного юного Матросова в руке разорвался. Пальцы посекло, один потом не сгибался, пришлось насильно у хирурга рассечь и таким образом загнуть. Впрочем, что о мелочи говорить. Палец. Сколько нас потонуло, да друг друга чуть позже перерезало! Пубертатный период, адреналин, юные безусые банды, которых, конечно, в Советском Союзе быть не могло. Не могло, но было. Каждый мальчик знал, из какого он клана. Уличные войны были всегда, просто иногда они затихали настолько, что превращались в подобие спорта. Ты мог входить в банду или не входить в банду, но тебе не следовало ходить в чужом районе, во избежание неприятностей. Банда называлась просто «толпа». Обычный, помню, вопрос: «У него толпа большая?» Так секьюрити клана собирали агентурные сведения. Означало это – насколько численно велика поддержка подростка в случае активных действий «стенка на стенку».
Все мы, все до одного, до самого распоследнего, начиная с самого первого, начинали пить именно в таких компаниях. «Лицам до шестнадцати лет продажа ликеро-водочных и табачных изделий строго запрещена».
Задача облегчалась тем, что обязательно в клане, банде, толпе находился мальчик-переросток. Ну, будущий какой-нибудь баскетболист, больной акромегалией, или чуть больше других жравший витаминов. Ему надевали шляпу, заставляли выкурить полпачки «Беломора» для снижения голоса и отправляли за родным, настоящим, неподдельным яблочным вином. Рупь пятьдесят две, как я уже говорил. Сладкое крепкое пойло для свиней и советских подростков. Одобрялся также номерной портвейн. Именно номерной. Потому что, например, «Кавказ» стоил больше трех, и покупка его была нецелесообразной. Ибо добавь шестьдесят две копейки и будет бутылка водки, обладавшая куда более взрослым характером. А вот «три семерки» – в самый раз. Еще пили вермут, но редко. Дрянь, полынь голимая, говорили мы, но все же иногда брали. По причине дешевизны. Уже повзрослев, я узнал что мартини – тот же хуй, только вид сбоку. Отвратительное пойло.
Сейчас, много лет спустя, я не наблюдаю, вернее – очень мало наблюдаю в продаже так называемых горьких настоек. Особенно мне запомнилась одна, в народе прозванная «постной водкой». «Юбилейная». Двадцать семь градусов. Весь смысл существования линейки настоек, возглавляемой, конечно, «Перцовкой» и «Стрелецкой», был в том, что она должна была быть строго ниже тридцати градусов. Именно поэтому она была двадцать семь, именно поэтому она и имела юридическое право продаваться до одиннадцати и после девятнадцати часов. Тот, кто создавал эти рецептуры, арифметически точно знал, что серьезный мужик не будет с утра глотать вермут или, там, грушевое вино – оно просто со вчерашнего в глотку не полезет. Если есть силы и терпение, он будет ждать водку, но так как ни того ни другого не наблюдалось, он выпьет «Перцовки», которая валит не хуже. Я вам скажу – садисты придумали этот закон об одиннадцати часах. Я даже примерно не понимаю, что он решал, какую такую проблему? Что человек не похмелится? Что он бросит пить вообще? Что он возненавидит родную партию и правительство?..
