Ея ни дня, Зима ушла. Тоскуя,
Мороз на окнах пряники рисует
И вензелей заморские словечки.
А людям что? Те греются у печки.
Перечат числам нарисованным и датам.
И зеркалам, – и машут тем, мохнатым
От снега соснам. Через мутное окошко.
Нередко плачут. Словно ягоды в лукошко
51
Сбирают всё успехи и промашки,
И рифмы на морщинистой бумажке,
Как вирши из мелькнувших скоро буден…
Кто судит – знает, путь у правды труден.
И к месту не всегда она. Бывает
Не рады ей, не ради. Так бывает!
И, перечтя, что писано скрозь грёзы,
Жалеют обветшавшие морозы.
Они уйдут. А с чем же ты остался?
И, если делал что, то лишь пытался.
Не с тем усилием, которых мир достоен.
Ты слишком вял. И чересчур спокоен,
И ждёшь рецепта, проповеди, судей?
Но ничего такого, вдруг, не будет.
Тебя с порога, прежде упреждали.
Ты воли ждал? Тебе её ли дали?
Не той, иной? Владеть умами тщился?
Адли21 собою так и не решился.
В волнах неба солнце тонет.
Полон боли, месяц стонет.
Звёздный, выражен сонет.
Только вечер включит свет,
Пеленою бесполезной,
Всё затянет он, болезный.
Ночью – кто не согрешит?
Коли утро разрешит:
Всё, что было не напрасно,-
Счастлив ты и жизнь прекрасна!
Если ж утра мудрый свет
Даст тебе иной совет,-
Знай, он – дело говорит.
Ясность солнышком горит
И, чудес не обещая,
Мир, любя тебя, прощает.
Без намёков и подвоха.
Чтоб о нём не думал плохо.
В волнах неба солнце тонет.
Полон боли, месяц стонет.
Только вечер, – включит свет,
Звёзды выложит в сонет…
Кромка леса, инеем
Той неровной линией
на изломе вечера,
по лекалу дня
Радовало встречами,
С птицами, да певчими,
Вечером засвеченным
Под полой огня.
Утра небо синее,
И кристаллов сильное
Яркое свечение
Юных радуг рой
Вешнее течение
Стойкое влечение
Вне предназначения
Снежных шуб покрой.
Вечности излучина
Страхами измучена
И надежд обманами
Плёса жизнь полна
Обойдя лиманами
без штормов с туманами
Не отведать манны нам
Всё снесёт волна.
Цвета ароматами,
Хлопка нежность ватная
Море разноцветное
Полевых цветов.
Линия заветная,
Эхо безответное
И избушка ветхая
Ты к сему готов?..
Кромка леса, инеем
Той неровной линией
на изломе вечера,
по лекалу дня
Радовало встречами,
С птицами, да певчими,
Вечером засвеченным
Под полой огня.
К ногам падут небесные тела,
А нам казалось – это просто осень.
Как без одежд, что рвутся на углах,
И без надежд, которых нам не сбросить,
Как на локтях и жизни поворотах.
Закатов дуги, радуги рассветов,
И на её банальных приворотах:
Бесцветных запахов тюльпанов, первоцветов.
И той беспечной, бесконечной неге,
И в той весне – незрячей и не спящей,
Что льётся в песне и последнем снеге,
И жизни, что казалась настоящей.
В оправе льна остывшие дома,
На бархат лета – рос вечерних проседь.
В золе и злате перезревшем осень.
Забыв себя, и вкруг себя ломал
Стволы плечом, а сучья о колено. -
То ветер был. И им напуган лес.
Мелок луны и облаков отрез
Легли на стол портняжный у вселенной
И скоро будет нечто! Тот кафтан
Падёт на плечи. Сумрак ныне зябок,
Как щёки тех, навек уснувших яблок,
На ветках. Ибо шанс им не был дан
И ветер обошёл их. Позабавил.
Легонько дунул, у ствола утих.
И долго наблюдали их двоих,
Обнявшихся, приличий вне и правил.
"Так то – любовь? По что он их не сбросил?"-
Подумать мог любой, но вряд ли спросит.
Цыганочку сосны танцуют от скуки,
И греют колючие с холода руки,
Да птиц вовлекают, что дремлют в их кроне.
И в съехавшей набок зелёной короне
Так много задора, весны, озорства,
И серьги срывая с калины куста,
Кидает под ноги февраль, как монисто.
А снег ещё бел и пока ещё чисто
И ясно вокруг. Только пылью, как пеплом
Осыпет сугроб незаметно главу.
Но жизнь, в предвкушеньи наивном ослепла,
И влажной ладонью листая главу
Той книги, в которой текущего года
Записаны строчки. Не нами, природой.
Природой округ сотворённого мира,
Что катится мерно и мирно, но мимо.
Часть леса – влево, на пробор
Зачешет ветер чащу. Чаще
Она смиренно тупит взор,
Когда грустит, тоскует вяще.
И, коли так – не ко двору.
Попало как в полян котомку
нехитрый скарб и,– "чтоб к утру
Тебя не видеть!" Дело тонко -
Вести семейный политес.
А тут – такое… Целый лес!
Глазурью, сахарно горбатится пригорок
И горек привкус снега, запах горек.
Его запАх неплотен, сонный ляжет
К земле поближе. Так зимою вяжет
Ущербные местами свитера,
Погоды неуверенной пора,
Столь нервна, своенравна непомерно.
В себе уверенный, и то бывает скверным,
Но ветер северный остудит, успокоит.
Живёт затем! И жив. Об этом стоит
Подумать нам. Камней округ довольно.
Их в юности рассеянной невольно
Рассеяли и разбросали… мы ли?! да!
Таков порядок. Вверх спешит вода,
Незрима, невесома, незаметна.
И ливнем – вниз, и снегом. То приметно
Немного, кажется. Но скрошит время силы,
Как ветер горы, а казался милым!
Трепал нам кудри. Пах медово, сладко…
В зубах навязши воском. Как загадка,
Которой разгадать не суждено.
А есть ли дело, нет ли? Всё – одно…
Эй! Чьи вы, птицы! Издалёка?
Ещё нескоро слышать клёкот
Полянам нашим и полям.
Ещё в снегу, стоит семь "ля"22.
В оцепененьи ожиданья,
В бреду, который мирозданье
Ей уготовало. И боле
