После уроков Валя шла в конец деревни, чтобы навестить своего ученика, который вот уже третий день не появлялся в школе. Задумавшись, она не замечала, что навстречу ей размеренно шагает человек, а когда глянула вперед, смутилась: это был Лукашик.
Просторный помятый костюм висел на нем, как на колу, руки болтались, словно чужие; продолговатая голова с прямыми русыми волосами была чуть откинута назад, глаза прятались под нависшими бровями, на лбу — складка.
Они поздоровались холодно и сдержанно, но почему-то и он и она замедлили шаг, будто собирались еще что-то сказать — не просто «добрый день».
«Неужели так и разойдемся? — кольнула Валю горькая мысль.— Неужели он не остановит меня?» Об этом было страшно и одновременно приятно подумать — чтобы странный, не похожий на всех Лукашик заговорил с ней — и совсем не важно о чем.
Она шла и спиной ощущала, что он оглянулся или даже остановился и провожает ее взглядом. Ей тоже хотелось оглянуться, но она преодолела в себе это легкомысленное желание и шла дальше, вся напружинившаяся и взволнованная.
И когда уже угасла последняя надежда на разговор, ее слух и сердце внезапно прорезало короткое слово: «Валя!»
Она словно споткнулась о него: сначала остановилась, а потом стала нарочно медленно поворачиваться.
Лукашик стоял шагах в десяти от Вали и, когда она вопрошающе взглянула на него, направился к ней. Мягкая, немного виноватая улыбка была у него на губах,— он, казалось, не знал, что бы еще сказать девушке и как оправдаться перед ней за то, что задержал ее.
На самом деле он и не думал оправдываться. Валю немного удивили его первые слова.
— Все-таки нехорошо обходить боком своего коллегу,— сказал он довольно самоуверенно.
— Почему же боком? — улыбнулась Валя.— Я ногами...
Лукашик засмеялся, но тут же насупился и опустил голову:
— Вы, может, обиделись, что я задержал вас? Но я так редко вас вижу...
— Разве это так важно? — спросила Валя, пытливо вглядываясь в Лукашика. Она не понимала, шутит он или говорит серьезно.
— Как вам сказать...— запнулся Лукашик.— Для меня важно. Почему — я вам сейчас объясню... А что это мы стоим посреди дороги? Вы куда шли? К Титкову? Пойдемте вместе...
Они миновали несколько изб и повернули направо. Валя первая открыла скрипучую калитку и вошла во двор. За ней шагнул Лукашик.
Вдруг из сеней прямо на них выскочил огромный рыжий пес и с веселым заливистым лаем бросился к людям. Оба — Лукашик и Валя — невольно начали отступать. И получилось так, что Валя, размахивая портфелем, прикрывала Лукашика. Ему стало неловко, он обошел Валю и решительно двинулся навстречу псу, намереваясь встретить его ударом ноги. Пес тоже разъярился, оскалил зубы, начал приседать на задние лапы и бросаться в стороны, отыскивая слабое место в обороне противника. Неизвестно, чем окончился бы тот поединок, если б из сеней не вышла молодая женщина с веником в руках. Она швырнула веником в собаку, та взвизгнула и побежала со двора.
Женщина поправила волосы, одернула фартук и поздоровалась с гостями.
Узнав, кто они и зачем пришли, она пригласила их в избу. Там засуетилась, стала прибирать со стола миски, вытерла лавку и предложила сесть. В просторной избе было неуютно и как-то пусто — стол, кровать и люлька, в углу слева — огромная печь, возле печи — лежанка, под ней — картошка.
На кровати сидели двое детей — мальчик лет десяти и маленькая девочка — годиков двух, не больше. Женщина подошла к ним, поцеловала малышку в лобик.
— Видите, Костик у меня в няньках. Зося заболела, боюсь одну дома оставлять, вот и не пустила его в школу. Сами понимаете — картошку надо убрать, пока погода стоит.
— Картошку-то надо, понятно, но ведь и в школу посылать надо,— возбужденно заговорила Валя.— Неужели вы не понимаете, как важно, чтобы ребенок не пропускал занятий? Тогда он и учиться будет хорошо.
— Я знаю,— опустив голову, ответила женщина.— Да кто нам поможет? Отец служит — освобождал Западную, теперь стоит в Белостоке. Танкист он. А до этого в МТС работал. Тогда нам легче было.
— Ну, уже и жаловаться начали,— перебила ее Валя.— Вы должны гордиться, что ваш муж в армии, охраняет наш покой, Я на вашем месте не хныкала бы! У вас такие дети! И муж скоро вернется. Правда, Костик, папа скоро вернется?
Валя подошла к кровати, расстегнула свой портфель и достала пакетик конфет-горошка, насыпала детям в подставленные ладошки. Потом погладила обоих по стриженым головкам и снова отошла к столу.
Костик, покраснев, сказал «спасибо» и отвернулся к стене.
— Вот вы говорите — скоро вернется,— не унималась женщина.— Да, видно, не к этому идет. Так неспокойно... Говорят, на волоске все висит...
— Ну что вы! — Валя даже с лавки вскочила.— Кто это вам сказал? Бабьи сплетни все! С кем нам воевать?
— Найдется с кем на нашу голову,— грустно ответила женщина.— Как забрали моего в армию, с того дня не пойму, что со мной сделалось,— как осина дрожу. Нет покоя на душе ни днем, ни ночью.
Поговорили еще немного, посидели и пошли. Валя заметила, что Лукашик все время молчал, не вмешивался в разговор.
