Во дворе он сразу вооружился Валиным портфелем, оглянулся, видимо, ожидая нападения пса. Валя улыбнулась:
— Боитесь собак?
— Да как вам сказать... Не очень. Но эта псина произвела на меня плохое впечатление. Она напомнила мне один неприятный случай.
— Какой?
— Расскажу как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня хорошее настроение.
— Скажите, а почему вы ни разу не вступили в разговор? — не отставала Валя.
Лукашик задумчиво поднял голову, посмотрел на небо, потом почесал подбородок и проговорил:
— Не хотел вас конфузить перед этой женщиной. Она хоть и малограмотная, может, но говорила гораздо убедительнее вас.
— Она — убедительнее? — изумилась Валя.— Вы это серьезно?
— К сожалению, серьезно,— немного помедлив, ответил Лукашик.
— Тогда отдайте мои цацки, я с вами не играю,— шутливо-обиженным тоном воскликнула Валя и забрала из его рук портфель.— Вместо того, чтобы поддержать коллегу, вы развесили уши. Надо быть воинственным, наступать убеждать! Ну, я вас перевоспитаю.
— Посмотрим,— буркнул Лукашик.
...С тех пор они начали считать себя добрыми друзьями, и теперь случайно, а то и не случайно все чаще встречались в школе, на улице или в клубе.
Все учителя диву давались, что Лукашик стал появляться на людях и даже приходил на танцы в клуб, когда там бывала Валя. Он поджидал ее где-нибудь в уголке, пока она танцевала, а потом провожал домой.
Однажды, субботним вечером, дождь загнал Валю и Лукашика на крыльцо хаты, в которой девушка снимала комнату.
Валя нечаянно прислонилась к двери и с удивлением обнаружила, что в пробое висит замок. Где лежит ключ, она знала, и ей пришло в голову войти в хату. Лукашик согласился, и они, миновав темную просторную половину хозяев, оказались в Валиной комнате.
Валя зажгла лампу. Лукашик с интересом оглядывался вокруг. Маленький кухонный столик, служивший одновременно и письменным столом, два стула, этажерка, узкая кровать с двумя небольшими подушками, занавеска, дорожки, покрывало, накидки и разные вышивки — все делало комнату уютной и обжитой.
На стене висел портрет вождя, правее и ниже была помещена рамка с фотографиями. Под одной из них была подпись: «С-кий педтехникум, 16.04.1939 г.» С фотокарточки улыбались молодые девчата. Валя стояла позади, спрятавшись за спины подружек. Лукашик уже давно заметил эту черту в ее характере: не любит выставляться напоказ, хоть с виду она симпатичная и даже красивая: правильные черты лица, аккуратный носик, большие серые глаза...
Тем временем Валя прошла на другую половину и вскоре возвратилась, переодевшись в цветастое ситцевое платье. Она чувствовала себя как-то неловко, словно опасалась, что за ними следят. «Она теряется при мне... Что это может означать? — спрашивал себя Лукашик.— Если впустила меня в дом, где никого нет, значит, или верит мне, или...»
— Где же твои хозяева? — чтобы прервать неприятное молчание, спросил Лукашик.
— Кажется, в городе. Там у них родня, вот и загостились.— Валя осторожно присела на краешек стула, словно непрошеная гостья.
— Они тебя не обижают? — почему-то вдруг поинтересовался Лукашик.— Если что, так можно сменить квартиру...
— Нет, мне хорошо тут,— возразила Валя.— Хозяева не вмешиваются в мои дела.
— Не допытываются, куда ходишь, чем занимаешься?
— Нет... А что ты этим хочешь сказать? — Валя вдруг смутилась, уловив в его словах не то насмешку, не то подозрительное любопытство.
— Ничего, я просто так, пошутил,— ответил Лукашик и, подойдя к стене, щелкнул пальцем по фотографии.— Столько девчат... А где ж хлопцы?
— На нашем курсе был только один, да и тот заболел, когда надо было сниматься. Вот мы и без хлопцев...
Лукашик чувствовал себя неуверенно. Что-то сковывало его. Казалось, и говорить ему не о чем.
— Дождь перестает, мне пора...— Лукашик нарочно заговорил об этом — хотел знать, что скажет Валя.
Девушка вскочила со стула, раздвинула занавески и прислушалась.
— Дождь и не думает переставать. Подожди еще немного.
Он обрадовался ее словам, но не подал виду.
— Да что мне дождь? Пять минут — и я дома.— Лукашик сделал шаг к двери.
— А я не пущу,— Валя шаловливо загородила ему дорогу.
Лукашик шагнул к Вале и осторожно привлек ее к себе. Она на миг замерла, будто раздумывая, а потом вдруг вырвалась из его объятий. Лукашику показалось, что глаза ее загорелись гневом, и он сразу отступил;
— Не обижайся, я нечаянно.
— На первый раз прощаю.
— А на второй? — улыбнулся Лукашик.
Возможно, Валя сжалилась над Лукашиком или подумала, что зря обидела человека,— только она подошла к нему и погладила по русым волосам.
— Все зависит от тебя,— сказала девушка, и в душе Лукашика вновь ожила надежда.
Пожалуй, безопаснее было поговорить о чем-нибудь постороннем, и Лукашик начал хвалить свою хозяйку, рассказал, что она всегда оставляет ему ужин, когда он где-либо задерживается.
Валя неожиданно всплеснула руками и сказала, что они тоже могут поужинать.
— Я только не знаю, хорошо ли это — приглашать мужчину на ужин, тем более...
— Тем более голодного,— подмигнул Лукашик,
Валя засмеялась и начала собирать на стол.
