Он кивнул, и она дрожащими от волнения пальцами начала расстегивать пуговицы у него на рубашке. Мужчина скинул одежду и вновь поморщился. Девушка, как завороженная, уставилась на розовые рубцы с двойными точечками проколов сверху. На руке повязок уже не было, зато на боку имелась нашлепка — воздухопроницаемый пластырь.
— Больно? — спросила она.
— Нет, — улыбнулся он. — Иногда. Да ты чего? — удивился он, заметив, что ее губы задрожали.
— Можно?
Она коснулась следов от пуль, и прикосновение ее пальцев было таким осторожным и нежным, практически невесомым, что боли он не ощутил. Другой рукой провела по его груди, спустилась ниже. Нет, похоже, что-то сегодня все-таки будет. Серый знал, что почти всех баб возбуждали шрамы, так что не удивился. Он откинулся на покрывале, наблюдая за Инной. Та, не раздеваясь, взобралась на постель с ногами, села на колени и стала покрывать поцелуями его шрамы.
Он вдруг ощутил, что на кожу капнуло и потекло что-то горячее. Хрупкие плечи вдруг задрожали.
— Эй! Ты что, плачешь?
Девчонка беззвучно рыдала, уткнувшись ему в грудь. Ну вот, опять утешать. Он обнял ее здоровой рукой и прижал к себе. Постепенно Инна затихла. Он прислушался: сопит. Спит, что ли? Провел пятерней по коротким волосам и присмотрелся. Нет, просто лежит, на лице работа мысли.
— Ты жива? — пошутил он.
Инна резко села на месте. Она размышляла, как теперь быть. Значит, не получится у них. И он не сможет, и она сверху не решится сесть.
Серый не понял такой перемены в настроении, но обрадовался, что слезы миновали. Девушка вдруг начала его раздевать. А вот это уже интересно!
— Сама-то разденешься?
— Неа! — ответила она, продолжая стаскивать с него одежду.
— Точно?
Черный свитер как футляр скрывал ее от него. Инна вдруг нагнулась и, как кошка, лизнула его в живот рядом с пупком. Он аж вздрогнул, до того это было неожиданно и приятно. Девушка легла рядом, опираясь на локти, и снизу вверх посмотрела на него.
— Можно?
Серый молча кивнул. Неожиданно отказал дар речи. Инна снова поцеловала кожу чуть ниже, там, где темные волосы убегали за резинку «боксеров». Потом легонько подула. Посмотрела, словно изучая и прикидывая, как лучше его употребить по назначению. Серый просто окаменел и понял, что, если она сейчас не продолжит, то он… Он не знал, что, но по заднице она точно получит за то, что так его дразнит.
Мужчина запустил пальцы ей в волосы, вынуждая спуститься еще ниже, к напряженному естеству. Инна возмущенно вырвалась и села, тяжело дыша. Только грудь вздымалась под свитером. На скулах горели румянцем два пятна.
— Ну, Сергей!
— А что не так? — удивился он, сама же напросилась.
Все не так. Оказывается, она такая развратная, сил нет. Но это все фантазии. В мыслях она смелая и умелая, а как дошло до дела, сразу струсила. По форумам полазила и решила, что может все. Но увы…
— Не хочешь — не надо.
Сказал, и стало вдруг легко. И ему, и ей.
— Давай спать, — добавил он.
А сам подумал: кому сказать — не поверят. Парни бы сказали, стареет мужик. Номер с девчонкой снял, чтобы просто поспать. И никого не ***т, что его накануне постреляли. Мужик же должен быть как дворовый кобель-многостаночник: скребе, *бе, гавкае. То есть убирать за собой, ублажать сук и исправно охранять хозяйство. Иногда это чертовски напрягало — все время соответствовать.
— Одеяло достань, — он привстал.
Инна вытащила из-под него край. Потом наконец скинула одежду и ужом заползла к нему под одеяло.
— Говорят, если перемножать в уме, то легче, — сказала вдруг Инна, которая пристроилась у него под боком.
— Думаешь? — усмехнулся он и поцеловал ее в макушку. — Проверяла?
— Сейчас попробую, — смутилась она и уткнулась носом ему в предплечье.
Это было равносильно признанию. Она возбудилась, хотела его, страстно желала продолжения и всего, что с этим связано. Ей тоже, как и ему, надо было успокоиться.
Заснули, однако, быстро. День был долгий, полярная ночь, усталость. Ночью Серый очнулся от того, что приятный эротический сон плавно перетекал в реальность.
— Эй, — тихо позвал он.
Инна, оказывается, уползла под одеяло, и то, что она там творила, было просто невыносимо. Девушка внезапно осмелела. Никто не видел и не указывал ей, что и как делать. Правил не существует, только инстинкты и желания. Темнота скрывает все. Стыдиться нечего.
Она не умеет и учиться пока не собирается. Но ничто не мешает ей целовать и ласкать каждый участок его тела, вызывая стоны удовольствия. Ей нравится прикасаться и доставлять ему радость, нравятся вкусы и запахи. Когда не видишь, внезапно обостряются все остальные чувства.
— Хватит, — вдруг сказал он.
Испугался, что кончит и напугает ее. Он заставил ее подняться и поцеловал. Инна закружилась в вихре чувств. Руки Сергея тоже ласкали ее, распаляя и заставляя изгибаться в безмолвной мольбе.
— Сейчас, — сказал он.
