Девушка, не прощаясь, припустила к подъезду. Теперь она думала, как поступить. Сказать Сергею? Да, надо бы. Он должен знать, что за ним следят и хотят арестовать.
— Ну, вот, — выдохнула она, закрыв двери и поставив у стены картину. — Вот и все. Да, Лора?
Собака уселась рядом и завиляла хвостом. Хозяйка пришла, ура. Есть, потом гулять.
Инна привалилась к стене и поняла, что наконец-то все решилось. Девушка окончательно выбрала, на чьей она стороне. Полутонов больше нет. Сразу ясно, кто «свой», а кто «чужой». Кто враг.
Надо дождаться Сергея. Пальцы уже набирают его номер. Длинные гудки. Не берет. Почему? Беспокойство нарастает, усиливаясь все больше и больше с каждым звонком. После третьего она сбрасывает сама. Он увидит. Рано или поздно увидит и сам перезвонит. И тогда она все расскажет, предупредит и спросит, как поступить.
Чечены были обезврежены не все. Местные вызвали своих из столицы. Это же как стоглавая гидра: одну голову срубить, десять других вырастет.
Из Москвы прислали парламентеров до выяснения обстоятельств перехвата груза и гибели банды Мансурова. Не для войны, а для мести. Зимин сдал Панина с потрохами. Он сказал, если вдруг восточные люди потребуют его голову — не препятствовать. Перевязать подарочной ленточкой и отдать. И всячески содействовать в расследовании.
— Может, твоя помощь не понадобится, — сказал Иванченко. — Тем более что ты еще не совсем в форме.
— Рука ранена не та, Иван Сергеевич, — криво усмехнулся Серый. — Без проблем, если понадобится.
Уж на один-то выстрел его точно хватит.
Они опять пили чай в кабинете Гринева. Тот упорно отказывался сдавать «крысу» из каких-то своих рабочих соображений. Сказал только, что это человек подневольный, и держали его крепко. «Его» — сделал вывод главный и начал перечислять имена. Начальник службы безопасности сделал морду ящиком и лениво отбрехивался, типа, работает, и все под контролем. А не сам ли он в этом замешан, мелькнула вдруг мысль. Но чуйка молчала.
— Ладно, идем. Корпоратив, туда-сюда.
Москвичи не просыхали. Как только печень выдерживала! Что удивительно, в здравом уме и даже на ногах. Взволнованная секретарша сновала туда-сюда по офису, подносила алкозельцер, пиво из холодильника, крепкий кофе и аспирин. Гости ее совсем загоняли. Телефон в приемной надрывался от звонков. Факс за соседним столиком плевался бумагой.
— Марина! — зычный вопль Иванченко довершил начатое. — Три чая! С лимоном!
Девушка всплеснула руками, чуть не плача.
— Ну, Иван Сергеевич! — пожаловалась она. — Не разорваться же мне?
— Так, — решил он. — Ты чья секретарша? Моя. Вот и вари чай. А эти, — указал он на сидящих в «рекреации» мужиков, — пусть сами. Хватит нянчиться.
Главный с Серым пошли в кабинет. Заместитель краем глаза увидел, что Гринев задержался в приемной, что-то шепнул Марине и только после этого пошел следом. Внутри, памятуя о прослушке, говорили на разные нейтральные темы. Вскоре зашел Панин с товарищами. Марина, изволь еще три чая! Не переломишься, девочка. Зашла, поставила поднос, расставила стаканы в подстаканниках. Прямая спина и четкая походка — как немой упрек грубым, неотесанным мужланам. Кончилось терпение, видать.
Рябов ущипнул девушку за зад, она взвизгнула — и в слезы. Последняя капля на сегодня, переполнившая чашу терпения. Директор нахмурился:
— Марина, иди к себе.
Та пулей выскочила из кабинета, на ходу одергивая юбку. Стоило двери закрыться, Иванченко мягко, по-особому сказал:
— Чужое не трожь.
Рябов заржал:
— Да вы что! Не отвалится. Самый сок, *опа во!
Гринев поморщился.
— Сказал не трожь. В сауне бабы, их лапай. Она мне работу работает, два языка знает, между прочим.
— Языка-а? — похабно ухмыльнулся старый урка.
— Ой, *ля, какой с тобой разговор, — устал Иванченко. — Проехали.
— Уймись, — наконец дал команду Панин.
Серый был солидарен с главным. Где живут, там не гадят. Но отдельные личности, вернее, индивиды границ не ощущают и не понимают, когда следует остановиться. Так можно и напороться невзначай. Здесь простая секретарша, а в другом месте — как знать, чья баба.
Итак, разговор перешел на истинно мужские темы — предстоящую «стрелку», пьянку и баб. Сначала дело. Иванченко сказал, что поедут к друзьям с юга. Вроде бы решился вопрос с контейнерами и грузом. Все обтекаемо, даже если пишут разговор — к делу не пришьешь.
— Как?! — удивился Панин. — А я не в курсе.
Ага, не в курсе, что скоро ему хана.
— Много будешь знать — крепко будешь спать, Игореша — назидательно пробасил Иванченко. — Скажи спасибо, что тебя берем на дело.
Он сумел заинтересовать и усыпил бдительность Панина. Тот клещом уцепился за возможность съездить и узнать все на месте. Наверняка потом докладывать будет особистам, шкура продажная. Может, даже прослушку возьмет или скрытую камеру. Но это Гринева забота… А пока лясы точим.
Отметить решили, как обычно, в бане. Тридцатое декабря — корпоратив, тридцать первое уже кто где захочет.
— А мне доктор запретил, — весело сказал Серый. — Нельзя греть.
Он уже предвкушал, что два дня проведет с Инной.
— Как же тебя твоя малолетка греет? — снова заржал Рябов.
