— Думаю, Хайион со своим отцом, — сказал он. — Кто-то воспользовался дверцей шкафа. Не знаю, где старик. Собираешься вернуться наверх?
Недоверие в его голосе заставило меня слегка улыбнуться.
— Полагаю, можно было бы поспать на диване, — сказала я. Атилас, опять ушёл? — мне бы очень хотелось узнать, чем он так часто занимался по ночам в последнее время. Особенно когда Зеро не было дома, чтобы знать, что он ушёл. — Но тогда я, вероятно, просто проснусь, когда эти двое вернутся домой, а мне меня ожидают кое-какие утренние дела, прежде чем я спущусь.
— Документы, — сказал он, кивая. — Тогда мы посмотрим документы.
— Погодь-ка, что значит «мы»? — запротестовала я, но он уже выхватил у меня из рук обе кофейные чашки и быстро поднимался по лестнице, не слыша меня.
Я погналась за ним, но где-то между тем, как переступил порог и прошёл мимо столбика кровати, я обнаружила, что мне почему-то приятнее видеть кровососущего комаришку, чинно восседающего на моей мягкой подушке, чем входить в ту же комнату в одиночестве после более, чем обычно, страшного кошмара.
Возможно, я видела, как его галстук выглядывает из-под пиджака, который он повесил на столбик моей кровати, или, может быть, он просто оставил свои ботинки у двери, а босоногий вампир почему-то вызывал меньше беспокойства, чем нормально обутый.
Я плюхнулась на мягкую подушку с другой стороны, заставив Джин Ёна передёрнуться, что чуть не подорвало его чувство собственного достоинства, к его большому удивлению, и сказала:
— Лады, но ничего из этого не должно выходить за пределы моей комнаты, и никаких разговоров с Зеро о том, что ты здесь увидишь, хорошо? Это моё личное дело, пока я не решу рассказать ему.
В общем, когда придёт время, будет достаточно сложно объяснить, почему и как у меня всё это оказалось.
— Ya, — сказал он, восстанавливая равновесие и пытаясь сохранить достоинство. — Noh, ты…
Я стукнула его по голове ближайшей пачкой бумаг и сказала:
— Hajima, — легонько стукнула его, конечно; в конце концов, он только что помог мне избавиться от кошмара. — Меня зовут не ты.
— Тогда как мне тебя называть?
— Фиг его знает, — сказала я. Даже когда мама и папа были живы, у меня обычно было прозвище. Наверное, я могла бы назвать ему это прозвище, но было странно назвать вампиру прозвище, которым мои родители называли меня.
Джин Ён раздраженно прищелкнул языком.
— Ах! Это раздражает! Я дам тебе имя.
— Ты не можешь просто так дать мне имя. Я не собака.
— Но ты не станешь говорить мне, как тебя зовут, — запротестовал он. Он немного подумал, нахмурившись, и добавил: — И я не буду называть тебя Пэт. Ты не мой питомец. Я так решил.
Я фыркнула на его замечание.
— Ты решил? Я так решила.
— Я тоже решил.
Я подозрительно посмотрела на него.
— Да? И почему же?
— Хайион сказал мне, что я должен называть тебя питомцем.
— Так вот почему ты вдруг решил не делать этого? — не похоже, что это выставило его личность в особенно выигрышном свете. Более того, я почувствовала разочарование, и это было странное чувство, связанное с Джин Ёном. — Ты просто хочешь насолить Зеро?
Джин Ён, выглядя раздраженным, сказал:
— Дело не в этом! Ты специально не понимаешь меня!
— Погодь, с чего это ты становишься таким злюкой?
Он сделал глубокий вдох через нос, и я могла бы поклясться, что он пробормотал что-то по-корейски об эмоциях и о том, что он слишком усердствует. Я чуть было не спросила его, не пытается ли он сказать мне, что я слишком эмоциональна, что лопаюсь, как воздушный шарик, но он опередил меня.
— Я хочу сказать, — сказал он, — что я не всегда подчиняюсь Хайиону. И когда он думает, что я подчиняюсь ему, я делаю это только в той мере, в какой это кажется мне правильным.
Возникает интересный вопрос.
— Когда Зеро сказал тебе называть меня Пэт?
Он нахмурился, как будто это был не тот вопрос, которого он ожидал.
— В прошлом году. Вчера он… снова напомнил мне.
На этот раз нахмурилась я.
— Так вот почему ты сосал пакет с кровью, когда я вчера вышла из душа? Погодь-ка, так вот почему он швырнул тебя об стену?
— Конечно, — сказал он как ни в чем не бывало. — Зачем ещё ему это делать?
Я открыла было рот, чтобы объяснить ему, почему ещё кто-то мог так поступить, но он поспешил заговорить раньше, чем я успела, как будто прекрасно понимал, что я собираюсь сказать.
— Это не важно. Сегодня мне нужно имя, чтобы как-то к тебе обращаться. Мне не нравится «Пет», тебе не нравится «noh»; также ты будешь возражать, если я буду называть тебя другим именем.
Он остановился и подумал, затем неуверенно произнес слово по-корейски.
В пропущенном через Между переводе это прозвучало как «ты».
— Что за блин? — удивлённо переспросила я. — Ты пытаешься переплюнуть Шекспира?
— У тебя есть настоящее имя, — спросил он, глядя на меня сквозь ресницы. — Ты могла бы назвать мне его.
