— Рикас все сделает, чтобы ты был в порядке. Твой брат странный, конечно, но он любит тебя. Это я тебе как старший брат говорю. Знаешь, когда ты очнешься, я расскажу тебе о Кьяре. Думаю, вы бы подружились. Она мечтала о друге-маге. Она всегда была немножко умнее меня, хотя старшим был я. И мне тогда ее слова казались такой глупостью, но сейчас я думаю, что глуп был я. Только я.
Джеймс и сам не заметил, что сжимает руку Андриэля в своих.
— Ты только очнись, и я больше не повторю ошибки. Очнись, Андриэль, ты сильный, ты можешь. Я же знаю. Я верю в тебя. Рикас верит в тебя. Возвращайся к нам. Возвращайся.
На секунду Джеймсу показалось, что пальцы Андриэля дрогнули, и тот попытался сжать его руку. Но это было лишь мгновение.
***
Николас сидел за столом и задумчиво крутил в пальцах бокал. От своего сыночка он такой силы не ожидал. Этот выродок посмел когда-то перечить отцу, отказался бежать в Анталию, а ведь ему тогда всего-то стукнуло десять.
Школа, страна, долг…
Что этот сопляк понимал в жизни? Не то что верный и преданный Алеф, буквально заглядывающий наставнику в рот. Им Николас мог бы гордиться, действительно гордиться, но выходило плохо. Подобострастие Алефа бесило до крайности, а его слабоволие и неукоризненное следование каждому слову Николаса выводило из себя. Ему хотелось хоть какого-то протеста, проявления силы, собственного мнения. То, что смог показать десятилетний мальчишка.
Николас проиграл, не сумел правильно расставить ловушку. Не смог получить в свои лапы старшего из Вайтов, но ничего — у него еще будет шанс встретиться с Рикасом лицом к лицу. Проигрыш злил, но вместе с тем Николас чувствовал, что внутри него есть и другое чувство. То, что он рассчитывал испытать очень давно. Это была гордость. Его сын вырос и добился высот. Даже смог стать близким человеком для Рикаса, и это могло сыграть Николасу на руку. Осталось только понять, как именно манипулировать Дрейком, найти его слабое место и тогда…
— Я все сделал, как вы велели, — голос Алефа вырвал Николаса из размышлений.
Тот, как всегда, светился от счастья, что смог чем-то угодить наставнику, смотрел с таким обожанием, что Николас начинал задумываться, могут ли у Алефа быть еще какие-то скрытые чувства и желания. Это было бы даже хорошо, сделало бы его еще более верным и услужливым. Всем приятна ласка, любая ласка.
— Надеюсь, что ты остался незамеченным?
— Я был очень осторожен. Вас можно поздравить? — Алеф перевел взгляд на бокал вина.
— Боюсь, что нет, но почему бы тебе тоже не взять бокал и не составить мне компанию? Мы слишком давно не говорили по душам и не выпивали вместе.
— Я буду только рад, — кивнул Алеф, взял бокал и налил в него вина.
— За нашу будущую победу, — предложил тост Николас.
И Алеф ожидаемо его поддержал. Хотя, если им все удастся, то жизнь обоих изменится к лучшему. А потом и жизни всех магов.
— Хотя за свободу звучит лучше, — вдруг сказал Алеф.
— А разве сейчас ты не свободен? — удивился Николас.
— Пока нам приходится прятаться в подвалах дворца и услужливо улыбаться Грегору? Пока мы таимся по углам и не можем открыто передавать послания? Вы же и сами не считаете это свободой?
Николас лишь довольно улыбнулся. Он и правда слишком давно не разговаривал с Алефом по душам. А мальчик-то давно вырос. Может, он и не так уж прост, каким казался на первый взгляд? Может, Николас что-то упускал?
Глаза Алефа загорелись, судя по всему, он понял, что смог заинтересовать наставника. Может, все-таки у Николаса выйдет гордиться и им?
========== Встречи ==========
Дейдре сладко потянулась в постели и глянула на обнаженную Марджери, разливавшую по бокалам вино. Такие спокойные ночи стали редкостью, слишком много решений приходилось принимать в последнее время. Война набирала обороты, Грегор строил все более хитрые машины для того, чтобы пробить стены. Машины с крепкой броней, стреляющие без промаха. Маги зачастую не справлялись с их напором, войска Грегора теснили ее армию, поэтому на бал, планируемый Рикасом, она возлагала большие надежды. Ее советник всегда отличался острым умом, прекрасно планировал сражения и принес Остовии не одну блистательную победу.
— Твое платье для бала великолепно, — улыбнулась Марджери и протянула бокал с вином, — уверена, ты сразишь всех на балу одним своим появлением.
Марджери грациозно опустилась на постель и провела кончиками пальцев по руке Дейдре. Она лишь улыбнулась в ответ и отпила вино. Оно было сладким, но не приторным, а даже с легкими нотками кислинки. Походило на Марджери: та умела привлекать внимание, очаровывала, словно обволакивала дурманом, но при этом могла уколоть так, что оставалось только удивляться, откуда в такой хрупкой девушке столько яда. Ближайшее окружение королевы даже скорее опасалось фаворитку Дейдре, чем ее саму. Но об этом говорил еще Рикас: Дейдре слишком мягкая, осторожная и податливая.
— Ты сама знаешь, что впечатление, которое я произведу на балу, волнует меня меньше всего. Рикас в последний визит сказал, что у него важная информация для нас.
