МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ полностью

С холма на них смотрела своими узкими окнами старая башня; замок какого-то мелкого сеньора, унаследованный от норманнов, похожий на тот, что Томас оставил позади себя в Пикардии. В лучшие времена всадник мог бы выехать из этого места и взять с них плату за проезд, но лошадь и всадник, скорее всего, давно были в желудках ворон, которые каркали на них с зубчатых стен. Тень от башни ползла к ним по склону холма, покрытому блестящей травой, и Томас подумал, что у них в запасе, возможно, часа три светлого времени.

— Как называется этот город? — спросил он девочку, обмахиваясь шляпой.

— Флер-де-Рош, — сказала она. — Не хочешь ли узнать и мое имя?

— Нет.

— Это потому, что ты не хочешь испытывать ко мне симпатию?

— Я не испытываю.

— Но ты мог бы, если бы знал мое имя и другие вещи обо мне, чтобы я не была просто «девочкой». Поэтому?

— Заткнись.

Это был маленький городок, но больше, чем тот, в котором он нашел девочку. Ниже по склону холма с башней возвышалась каменная церковь, окруженная множеством лавок и несколькими десятками домов. На невозделанном поле росли голубые заросли цикория, а вокруг колыхались на теплом ветру неубранный ячмень и спельта. Праздник урожая Ламмас⁸ пришел сюда и ушел неотмеченным.

Он оглянулся на башню. Было бы полезно подняться на тот холм и осмотреть дорогу и город. Башня была привлекательной, но рискованной. Тяжелая дверь, казалось, была приоткрыта. Приглашение? Это было бы замечательное место для засады, если бы у кого-нибудь возникло такое желание; девять шансов из десяти, что там никого не было — именно десятый приносил столько горя.

У меня с собой нет ничего что стоило бы украсть

Девочка подняла на него глаза, ее волосы были скорее золотистыми, чем льняными, теперь, когда они высохли, теперь, когда на них светило солнце.

Да есть

Томас оставил девочку у дороги, отдав ей свою соломенную шляпу. Поверх капюшона кольчуги он надел конический шлем, висевший у него на поясе, затем поднялся на холм к подножию башни, обнажил меч и закинул его за плечо.

Он мог бы войти и обыскать башню, но ему не хотелось проходить мимо двух мертвых судомоек, сидевших у ворот. Вороны, сидевшие на них, улыбнулись ему своими черными глазами; они почти нежно соприкасались головами. Он шел вдоль стены, а вороны насмехались над ним, пока не дошел до места, откуда мог видеть дорогу, по которой они только что прошли. Он присел в тени стены и несколько мгновений наблюдал за дорогой, чтобы убедиться, что за ними никто не следует.

Было маловероятно, что Жако так быстро освободился. Томас застал его за тем, как он запихивал в свои кальсоны золотые цепочки с шеи Годфруа и серебряные монеты, оставшиеся в кожаной сумке толстяка; последовало еще одно избиение, смягченное девушкой, но затем Томас решил, что будет уместнее оставить Жако, привязанным к тому дереву, с которого он снимал девочку. Он также повесил ему на шею деревянную табличку, на которой девочка написала углем по указанию Томаса.

ПОСТУПАЙТЕ СО МНОЙ

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ ПРАВИЛЬНЫМ

ПОСТУПАТЬ С ВОРАМИ

По крайней мере, это было то, что Томас велел ей написать. Зная, что он умеет читать, но не очень хорошо, она перевела это несколько вольно.

МЫ ВОРЫ СДЕЛАЕМ

ТОЖЕ С ТОБОЙ

ЕСЛИ МЫ ТЕБЯ ПОЙМАЕМ

Арбалет Жако был спрятан на дереве неподалеку от него, свисая, как зловещий плод, вместе с мешочком стрел. Жако ругался на них, пока Томас связывал ему руки и ноги веревкой, которую девочка принесла из дома, и кричал, что она слишком тугая, что он не переживет эту ночь или что придут одичавшие собаки и его съедят.

— Какие собаки? Они все мертвы. Тебя, скорее всего, съедят голодающие фермеры.

Тогда Жако сменил тактику и напомнил Томасу, как хорошо они проводили время, танцуя бролс и дансас на празднике Сретения Господня близ Эвре.

— Ты вырубился, и мне пришлось нести тебя обратно в лагерь. Это ты хорошо провел время.

Жако сказал, что трое было бы лучше, чем двое, если возникнут проблемы.

— Нет, если кто-то из этих троих вызовет проблемы.

Затем Томас отвернулся и пошел.

— ПОЖАЛУЙСТА! — крикнул Жако, заставив девочку остановиться.

— А нельзя ли нам?.. — начала было она, но он ее оборвал.

— Если ты вернешься, он о тебе позаботится.

Она опустила голову и продолжила идти.

Когда девочка и Томас были уже почти вне пределов слышимости, Жако злобно выкрикнул: «Да благословит Бог вас обоих за это», а затем кричал до тех пор, пока не охрип.

Когда они проходили мимо дома с желто-зеленой, недавно крытой соломой крышей, какая-то женщина внутри влажно кашлянула, а затем разразилась громким Отче Наш, перемежаемым еще большим кашлем. Девочка направилась к окну, но Томас потянул ее обратно за рукав.

— Я ее знаю, — сказала девочка. — По праздникам она накрывает на стол и продает пироги с медом и грецкими орехами. Она милая.

— Чума не знает слова милый. Держись от нее подальше.

— Я не могу вспомнить ее имя.

— У нее его больше нет.

Девочка выглядела так, словно вот-вот расплачется, затем перекрестилась, и они направились к церкви.

— Ты здесь еще кого-нибудь знаешь?