— Я поняла, — заключила Сабрина, жмурясь на солнце. — Принцесса Ди просто описала нам очередного персонажа своего романа. Признайся, Дианка, ты его просто выдумала, да?
— Дура, — произнесла Диана, едва сдерживая слезы, просящиеся на глаза. — Все вы дуры. Сами спрашивали, а теперь смеются. Да пошли вы, ясно?
— Лично я поеду, — произнесла Алена многозначительно. — А пойдет кто-то другой. Пешком. Если будет мнить о себе слишком много.
Однажды, давным-давно, две пятнадцатилетние девочки влюбились в одного семнадцатилетнего парня. У него были небесно-голубые глаза, светлые волосы и идеально-белые кроссовки «Найк». Он приходил в их двор и общался с тамошними мальчишками, но не только. Время от времени голубоглазое божество в белоснежных кроссовках снисходило до разговоров с девчонками. И до поцелуев. И целовался этот полубог почему-то исключительно с одной девочкой. Потом он исчез из их жизни, и они совершенно забыли о его существовании. Вернее, одна девочка думала, что забыла. Она стала взрослой, переменила в постели многих мужчин, доказала другим и себе, чего она стоит. А потом вдруг выпила жалкие сто грамм сухого вина, и детская обида проснулась в ее душе с новой силой.
Все бы ничего, если бы вторая повзрослевшая девушка не употребила вина в три раза больше и не мучилась комплексом старой девы.
— Ах, у нее машина, господи! — Диана расхохоталась неестественным смехом, какой можно услышать во время шекспировских постановок в провинциальных театрах. — Какое достижение! У меня три машины, и я не трублю об этом на каждом углу.
Алена побледнела до такой степени, словно вся ее кровь разом вылилась на землю.
— Некоторым лучше придержать язык, — предупредила она, раздувая ноздри.
— Ты мне рот не затыкай! — парировала Диана. — Что хочу, то говорю.
Она не знала, что на нее нашло. Совсем недавно окружающий мир был солнечным и ярким, а подруги казались такими милыми и родными. Теперь все изменилось. Солнце словно бы затянуло дымкой, поглощающей часть тепла и света, спутницы сделались некрасивыми и абсолютно чужими. Было непонятно, что их объединяло.
«Какого черта я поперлась с ними на этот дурацкий пруд?» — спросила себя Диана.
И разозлилась еще сильнее. Потому что она знала, зачем поехала. В надежде, что кто-то из подруг будет с парнем, или же к ним присоединится мужская компания. Диана Малинина устала от одиночества. Собаку или кошку ей заводить не хотелось. Фактически у нее никого не было. Родители купили квартирку в Черногории и переселились туда, совершенно позабыв о существовании дочери. С подругами в столице не сложилось. Мужчины шарахались от Дианы, как от прокаженной. Последний месяц она проводила вечера и ночи либо нетрезвой, либо в слезах, часто объединяя одно с другим. Да еще антидепрессанты начала принимать. В данный момент таблетки остались в столице, но после угроз Алены и подколов Сабрины и Галки была близка к тому, чтобы по возвращении в Темногорск отправиться в ближайшую аптеку… и гори оно все синим пламенем!
— Девочки, — вмешалась Сабрина, щечки которой тревожно обвисли и подрагивали. — Перестаньте! Давайте сядем перекусим и выпьем за дружбу.
— Я пить не намерена, — отрезала Алена, одеваясь. — Мне нужно в офис. Кто со мной, собирайтесь. Хорошего понемногу.
Диана отвернулась и села на песок, лицом к водоему. Она рассчитывала, что ее начнут уговаривать не дурить, потом она неохотно уступит, помирится с Аленой, и все образуется. Однако надеждам ее не было суждено осуществиться. Сабрина окликнула ее два раза, Галка — один, а Алена как воды в рот набрала.
Диана тоже не пошла на попятную. Она чувствовала себя обиженной, а не виноватой. И вела себя соответственно. Только подругам было плевать на ее гордость и принципы. Что-то пробормотав на прощание, они погрузились в джип и были таковы.
Сначала Диана думала, что это злой розыгрыш. Не бросят же ее одну вдали от города! Но именно так с ней поступили. Бросили, как ненужную вещь. И горечь обиды была столь жгучей, что, когда Диана перестала плакать, глаза ее были красными, как у кролика. Апатия и грусть охватили ее. До заката сидела она на берегу, обхватив колени руками и раскачиваясь из стороны в сторону.
Стало прохладно. Тени удлинились. Ряды купальщиков на берегах водоема поредели.
Диана надела очки, оделась, повесила сумку на плечо и стала отряхивать ступни, прежде чем обуть босоножки. Она уже жалела, что приехала в Темногорск. Никогда не нужно возвращаться в города своего детства, ничего, кроме разочарования, там не ждет. Декорации, казавшиеся такими яркими, неизбежно потускнеют, прежние друзья и знакомые состарятся, поглупеют и растеряют все свое былое очарование. И когда объятия, поцелуи и теплые воспоминания иссякнут, между вами встанет стена непонимания, зависти и отторжения. Именно это произошло с Дианой.
