И если они вообще были.
– А ты говоришь – мухоморы, – улыбнулась Инга.
– Да, не ожидала от тебя. Хотя, знаешь, говорят ведь, что вследствие отсутствия одной способности у человека непременно развивается другая. Вот у слепых, например, развивается до крайней степени слух и обоняние. У глухих, наверное, зрение обостряется. Я так думаю. А у тебя вследствие отсутствия памяти появились кулинарные способности. Логично я рассуждаю?
– Очень даже логично. Не хочешь кандидатскую сляпать на эту тему?
– О, это будет прорыв в науке! Марина Позднякова, ученый из российской глубинки, наконец нашла ответ на вопрос, сколько лет пьяному ежику!
– Какому еще… пьяному ежику? При чем здесь пьяный ежик?
– При том, что летят два крокодила. Один зеленый, а другой в Африку. Вопрос – сколько лет пьяному ежику? Это анекдот такой есть дурацкий. Мой самый любимый. А связь между амнезией и кулинарными способностями – из той же оперы. Слушай, ты теперь всегда такая заторможенная? Ты вообще смеяться разучилась? Ты раньше такие глупости с полпинка понимала. А теперь тебе все разжевывать приходится. Что он с тобой сделал, твой Петров? Заколдовал тебя, что ли?
– Да при чем здесь Петров! Ну что ты на него все сваливаешь! Дался он тебе!
– Ладно, – Марина примирительно вздохнула. – Все, больше ни слова. Забыли про Петрова.
– Не надо про него забывать. Я у тебя еще спросить хотела…
– Спрашивай.
– Ну вот например… Как мы познакомились, скажи?
– Я ж тебе уже сказала. На компьютерных курсах.
– Да не с тобой, а с ним! С Пашкой!
– С Пашкой? – снова удивилась Марина. – А почему ты у него не спросила?
– Ему неприятно. Ему больно от этого, понимаешь? Я чувствую, что он смириться не может с этим. Что я про нас с ним все забыла.
– Понимаю, – призадумавшись, серьезно ответила Марина. – Мне бы, наверное, тоже было больно. И неприятно. А познакомились вы очень интересным образом. Встретились на улице случайно. А на следующий день уже подали в загс заявление. Любоф! С первого взгляда.
Инга после этих слов едва не выронила из рук бесполезную вилку.
– Ты что, серьезно?!
– Вот-вот! – усмехнулась Марина. – Я у тебя то же самое спросила, когда ты сообщила, что выходишь замуж за того парня, с которым познакомилась несколько часов назад. Я думала – это такая шутка. Оказалось, правда.
– И что?
– А ничего. Поженились, и вот живете уже три года в мире и согласии. Импровизация – штука полезная. Иногда надо отключать мозги.
– Ты все-таки расскажи поподробней, – попросила Инга, сбитая с толку неожиданной новостью. – Как это было? Как мы вообще познакомились?
– Ну я же тебе уже сказала. Ты шла по улице. Домой с работы. Петров шел навстречу. Потом вы оба остановились. Петров сказал: «Наконец-то!». И на следующий день ты сообщила мне радостное известие…
– Ты точно не придумываешь?
– Да зачем мне придумывать? – Марина пожала плечами. – Точно, все так и было. Ну, может, конечно, он не именно эти слова сказал, а какие-то другие. Что-нибудь вроде: «Девушка, я ждал вас всю жизнь…» или «Остановись, мгновенье, ты прекрасно…» Хотя нет, Петров Пушкина не жалует. Он вообще поэзию не любит. Наверное, он все-таки сказал «наконец-то…».
– Странная история.
– Да брось ты. Ничего странного. Необычно, конечно. Большинство людей прежде, чем, так сказать, соединить свои судьбы, годами встречаются. Иногда детей уже воспитывают, а уж потом… Так это большинство. А стадное чувство тебе никогда не было свойственно. Поэтому, наверное, и решилась на авантюру.
– Авантюра – иначе не скажешь, – задумчиво проговорила Инга.
– Так ведь все нормально получилось. Замечательно даже, можно сказать. Именно тот случай, когда импровизация оказалась успешной.
– Успешной, – повторила Инга. – А насколько успешной?
– Ты о чем, Волошина? Опять – о мухоморах?
– О них. И о живых ящерицах и африканских насекомых тоже.
– Да все у вас замечательно. Семейная идиллия, иначе не скажешь. Образцовая пара. Экспонат для выставки!
– Я серьезно спрашиваю.
– А я серьезно отвечаю. Вполне. Нет, ну конечно, всякое бывало. Вы ведь тоже живые люди. Ссорились иногда по пустякам. Потом мирились. Так, ничего серьезного. Петров всегда первый мирился. Да развода, по крайней мере, дело ни разу не доходило. До рукоприкладства – тоже.
– А из-за чего мы ссорились?
– Ну ты даешь, подруга! Думаешь, я вела летопись вашей семейной жизни? Думаешь, я помню, из-за чего вы ссорились? Да из-за ерунды всякой и ссорились! Из-за чего все люди ссорятся, и вы из-за того же…
– Значит, все было нормально, – задумчиво произнесла Инга. – А ты не знаешь случайно…
– Ну что? – вздохнула Марина, положив локти на стол. Ее тарелка уже опустела, а в Игиной до сих пор плавали в желтом масле остывшие вареники.
– Ты случайно не знаешь, у меня был кто-нибудь… То есть, я ему… изменяла?
– Кому? – Марина уставилась на Ингу, как будто только сейчас обнаружила ее сидящей за столом напротив.
– Мужу! Мужу своему я изменяла? Петрову своему!
– Ты? Изменяла Петрову? С ума сошла, что ли? – Марина вдруг начала смеяться. И смеялась долго, не в силах вымолвить ни слова.
